Red Army. Ralph Peters / Красная Армия. Ральф Питерс: Двадцать один

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Zarevich 09.01.15 в 13:31

Тактическая карта бригады украшала собой стену немецкой гостиной. Свет от питаемых батареями ламп освещал переполненную комнату ярким мертвенным светом, слепя глаза Антону, который перемещался от офицера к офицеру, проверяя, исправляя, и пытался сохранить ясный ум, осознавая, что у него начинается лихорадка.

Zarevich 09.01.15 в 13:32

Около полуночи его потрепанная бригада пересекла Везер по большим мостам в Бад-Эйнхаузене. Он спешился, чтобы еще раз оправится, и затем понаблюдать за маршем огромного количества боевых машин, за их угловатыми силуэтами, вырываемыми из темноты заревом бесконтрольно бушевавших в городе пожаров. Плацдарм прикрывали прибывшие зенитные батареи, спешно организованная противотанковая оборона, перемазанные грязью десантники, потрепанные и покрытые все возможными шрамами танки и боевые машины пехоты. Генерал-майор Ансеев, командир корпуса, прилетел на легком вертолете, что было смелым поступком, учитывая, сколько нервных стрелков было на плацдарме. Он спешно проинформировал Антона о возможном изменении ситуации. Была получена информация о возможной контратаке идущих с юга сил армии США. Информация была очень фрагментарна, и командир корпуса даже предполагал, что она может быть лишь плодом воображения перенервничавших штабных офицеров. Но Антону было приказано форсированным маршем перебросить свои силы к одной из дорог через хребет, на котором располагался Тевтобургский лес, на расстоянии более чем пятидесяти километров по второстепенным дорогам, а затем подготовиться к возможному маневру в южном направлении. Если американская группировка действительно вступит в бой, будет чрезвычайно важно удержать их западнее Тевтобурга и южнее рубежа Падерборн – Зост – Дортмунд. Антон должен был быть готов к срочному вступлению в бой прямо с марша, а также к быстрому переходу к обороне, в зависимости от того, как сложиться ситуация. Ударные вертолеты корпуса начнут действовать к западу от Везера с рассветом.

Zarevich 09.01.15 в 13:32

Так как его бригада шла на левом фланге корпуса, Антону предоставлялся приоритет в запросах на авиационную поддержку. Кроме того, он должен был получить тяжелые реактивные системы залпового огня и дополнительные орудия из артиллерийской бригады корпуса.

Zarevich 09.01.15 в 13:33

В голове у Антона все смешалось. Он понимал, что говорил командир корпуса, но это воспринималось как очередное безнадежно трудное, бездумное бремя. Он должен был собрать своих подчиненных и поспешно реорганизовать наступление, не имея времени даже на самое элементарное совещание. Слова командира о выделении ему дополнительных сил вызвали только дополнительную головную боль. Казалось, было кошмарно трудно управлять всем этим, просто невозможно держать все под контролем.

Zarevich 09.01.15 в 13:33

- Командование фронта прилагает все усилия, чтобы получить информацию об американских силах, если таковые действительно находятся где-то в том районе. – Сказал командир корпуса. – Если случиться нечто критическое, я лично вызову вас по дальней связи. Вы, разумеется, можете нарушить радиомолчание при столкновении с противником. Но я не ожидаю, что какие-то проблемы возникнут в ближайшее время, до рассвета. Американцы не могут двигаться настолько быстро. – Ансеев пригладил усы.

Zarevich 09.01.15 в 13:33

– А пока летите, как ветер. Скорость – наилучший гарант безопасности.

Zarevich 09.01.15 в 13:33

Антон кивнул. Часть его испытывала детскую надежду на то, что командир увидит, как ему плохо и отстранит его от командования. Но тот был слишком погружен в ситуацию.

Zarevich 09.01.15 в 13:33

Антон собрался. Он ощущал, что диарея ослабла, хотя в тоже время его начало лихорадить. Но как, спрашивал он себя, сыну генерала Малинского, привилегированному сыну великого Малинского попроситься с войны, потому что у него, видите ли, случайный понос? Но сарказм не сработал. И Антон знал, что продолжит идти вперед, пока будет физически способен на это, расплачиваясь за страшную любовь своего отца.

Zarevich 09.01.15 в 13:34

Его сейчас все меньше и меньше заботила личная гордость. Но он не мог позволить себе подвести старика. Пока не упадет, совершенно обессилев.

Zarevich 09.01.15 в 13:34

Или не умрет, подумал он, прежде чем отбросить мысли о болезни.

Zarevich 09.01.15 в 13:34

Ему хотелось быть дома, в кровати, с Зиной, заботящейся о нем. Он мог полулежать, оперевшись на подушку, пить чай, а Зина могла бы ухаживать за ним.

Zarevich 09.01.15 в 13:35

Возможно, читать небольшой рассказ одного из гигантов, что творили на русской земле еще до революции. И он мог бы прижать Зину к себе, и ее густые рыжие волосы вспыхнули на белом белье…

Zarevich 09.01.15 в 13:35

Я сделаю это ради отца, подумал Антон, борясь с нарастающей путаницей в мыслях. Я сделаю это для него. А потом все кончиться. Тогда это будет моя жизнь, и она будет принадлежать мне… и Зине. Но он по-прежнему не мог перейти от фантазий к решению насущных проблем.

Zarevich 09.01.15 в 13:36

Вертолет командира корпуса улетел в ясную ночь. Антон направил курьеров собрать рассеянных по колонне офицеров его штаба. Они разбили временный командный пункт в брошенном немецком доме, который стоял у очередного перекрестка. Антон ощутил в этом иронию. Казалось, война сводиться к дорогам, и перекресток, каким бы незначительным он не был, воспринимается как некий важный объект.

Zarevich 09.01.15 в 13:36

Офицеры постепенно собирались, усталые и озабоченные. Тем не менее, их неуклюжая энергичность, происходящая больше от нервного напряжения, обнадеживала готовностью и даже стремлением наконец-то вступить в бой. Антон не удивился бы, если бы кто-то из них также был болен. У него был некоторый опыт, полученный на учениях, относительно вспышек диареи или даже дизентерии или гепатита. Но он почему-то предполагал, что эти проблемы были в мирное время, возможно, серьезность войны заставила их отступить.

Zarevich 09.01.15 в 13:36

Теперь же он не знал, болел ли он один, или же кто-то из его подчиненных тоже был ослаблен болезнью.

Zarevich 09.01.15 в 13:36

Антон всегда был до брезгливости чистоплотен, с вычищенными ногтями и в хорошо подогнанной форме. Теперь же он передвигался по комнате, полной офицеров и ему казалось, что от него несет собственными отходами жизнедеятельности, и это все больше и больше подрывает его влияние.

Zarevich 09.01.15 в 13:37

Его подчиненные хотели вернуться в свои подразделения, чтобы готовиться к бою.

Zarevich 09.01.15 в 13:37

Они ощущали себя обманутыми, оставаясь в тылу в бессильном ожидании, в то время как их товарищи гибли, а война мчалась мимо них. Они были, в основном, лучшими людьми, которых могла выставить советская армия. Была некоторая нервозность относительно американцев, этого великого, почти мистического врага, расположившегося позади всех остальных. Но была готовность, почти что желание получить право покончить с этим последним противником. Наиболее всех беспокоило требование соблюдать радиомолчание вплоть до контакта с противником. Просто физически ощущалось, что здесь, в сердце врага, за Везером, только скорость могла обеспечить им относительную безопасность. Были жалобы на то, что многие единицы техники отбивались от колонн и терялись, следуя не теми маршрутами.

Zarevich 09.01.15 в 13:37

Антон возразил. Он подтвердил приказ, переданный ему командиром корпуса о запрещении пользоваться радиосвязью до контакта со свежими силами противника, численностью минимум до батальона. Антон знал, что некоторые его подчиненные уже нарушили приказ в беспорядочных мелких столкновениях, но игнорировал эти нарушения. Он понимал, как легко координировать действия по радио. Но все еще хотел принять все возможные меры для того, чтобы скрыть бригаду. Скрыть, сказал он сам себе, какой бы безнадежной не была эта попытка. Укрыть от страшной разрушительной магии новой эпохи.

Zarevich 09.01.15 в 13:37

Когда спешный инструктаж подошел к концу и офицеры последовали в свои подразделения в темноте, Антон двинулся на поиски туалета, освещая себе путь карманным фонариком. У него за спиной офицеры штаба спешно собирали развешанные на стенах карты, готовясь двигаться вперед и поддерживать управление бригадой на марше.

Zarevich 09.01.15 в 13:38

Антон шел медленно и осторожно, ощущая слабость. Даже в слабом луче фонаря он видел, что дом был роскошно обставлен. Очень богато, даже по привычным ему, сыну высокопоставленного генерала меркам. Это был дом, который он хотел бы для Зины. С мебелью из качественного темного полированного дерева с латунью. Шелковистая поверхность восточных ковров ощущалась даже сквозь подошвы ботинок. В одной из комнат стоял рояль, и в другое время он бы не удержался оттого, чтобы прикоснутся к клавишам. Но довлевшая ситуация и продолжающиеся спазмы кишечника заставляли его спешить.

Zarevich 09.01.15 в 13:38

Присев в одиночестве в темноте, Антон снова подумал об отце. Старик сделал это. Он разбил их всех. Антон испытывал за него радость, но не гордость. Он не мог испытывать ни капли гордости за эти достижения, потому что тщательно подготовленный триумф отца соседствовал с его собственной пожизненной неадекватностью. Он вспомнил, как когда-то, когда он был еще ребенком, отец с гордостью взял его на парад, чтобы он тоже насладился зрелищем того, как их армия и народ демонстрировали свои успехи, временно забывая о трудностях. Антон вспомнил, как он затрепетал от музыки, которая затмевала его воображение и была гораздо реальнее, чем любая техника. Отец поднял его на руках, чтобы он смог увидеть танки, тяжелую артиллерию и гладкие корпуса новых ракет, утверждавших могущество и величие страны. Но Антона только напугали зловонные, рычащие стальные чудовища. Он с опаской смотрел на них, желая, чтобы они ушли, и снова вернулась прекрасная музыка.

Zarevich 09.01.15 в 13:38

* * *
Пилот вертолета генерала Малинского был рядом с ним с тяжелых времен в Афганистане. Майор и пилот первого класса, он взял в привычку обращать внимание Малинского на примечательные особенности, видимые на маршруте их полета. Его молодые глаза были гораздо острее, чем у Малинского, кроме того, у него была сноровка замечать детали, на которые другие люди в каменистых горных пустошах Афганистана не обратили бы внимания.

Zarevich 09.01.15 в 13:38

Но сейчас детали были заметны даже для усталых глаз Малинского.

Zarevich 09.01.15 в 13:39

Вертолет летел через ночь в настоящем коридоре из горящих городов и деревень, словно огромными навигационными огнями указывавших им путь.

Zarevich 09.01.15 в 13:39

- Справа появляется Ганновер, - сказал пилот. – Большое скопление огней на один час.

Zarevich 09.01.15 в 13:39

Малинский посмотрел на демоническое пятно света.

Zarevich 09.01.15 в 13:39

- По левому борту вы можете наблюдать, как прожаривается Хильдесхайм, товарищ генерал армии.

Zarevich 09.01.15 в 13:40

Пилот был страшно доволен происходящим. Казалось, он не видел там не реальных людей, ни какого бы то ни было страдания.

Zarevich 09.01.15 в 13:40

Что же, подумал Малинский, наверное, так даже лучше. Если бы каждый солдат или даже офицер осознавал все те страдания, которые были последствиями его действий, было бы невозможно вести войну.

Zarevich 09.01.15 в 13:40

Нет, уж лучше эта глупая радость, это первобытное благоговение перед разорением вражеской земли.

Zarevich 09.01.15 в 13:40

Мимо правого борта вертолета проплывал Ганновер, и Малинскому представилась возможность посмотреть на дело рук своих. Смазанное пятно начало складываться в четкую картину. Теперь он видел, что в городе пылало несколько очагов пожара. Не весь город горел, и Малинский искренне сожалел, что он горел вообще. Но никто не мог воевать настолько аккуратно. Немцы и остатки британских войск заняли в городе оборону, притягивая к себе советские части, словно железные опилки магнитом. Малинский приказал Старухину не затягивать кольцо окружения слишком плотно. У фронта не было ни времени, ни сил, чтобы ввязываться в серьезные уличные бои, кроме того, город был более ценен в качестве «заложника». Но командир одной из дивизий Старухина допустил втягивание своих сил в бои на городской окраине. И бои за Ганновер начались, зажив собственной жизнью вопреки воле обеих сторон. Советская авиация нанесла удар по позициям противника в городе. Загрохотали тяжелые орудия. Малинский, удерживаемый ремнем безопасности, подвинулся в кресле. Было трудно уничтожить город, особенно современный. Без сомнения, когда дым рассеется, окажется, что ущерб не так уж и велик. Но Малинский знал, что официально город не был эвакуирован, и подумал о том, что оставшиеся в нем жители и солдаты оказались блокированы в сущем аду.

Zarevich 09.01.15 в 13:40

Однако, это зрелище не трогало его как военного. Малинский осознавал, что было бы наивно полагать, что война, сочетающая в себе новейшие технологии разрушения и неизменную человеческую сущность, могла стать чем-то приятным. И, в конце концов, для многих немцев было лучше умереть, чем подчиниться русским. И разве не сами немцы начали все это почти сто лет назад? Малинский давно думал, что историки будущего, изучая давно прошедший двадцатый век, будут только поражаться, как тогдашние люди не видели этой роковой преемственности. В некотором роде, это был век германской проблемы, с двумя мировыми войнами, неуклонно ведшими мир к этой. На самом деле, это была одна долгая, новая Столетняя война, и Германия неизменно находилась в ее центре.

Zarevich 09.01.15 в 13:41

Под иллюминатором вертолета яркие линии и похожие на звезды вспышки озаряли места, где все еще продолжались остаточные бои. Разбившиеся машины слабыми огнями отмечали шоссе. Малинский получил доклад о боях на шоссе, рядом с колоннами беженцев, и о зверствах, творимых отдельными предоставленными самим себе подразделениями. Хотя даже мысль о ненужном убийстве мирных жителей возмущала Малинского как дело, недостойное солдата, он, тем не менее, понимал, что такие трагедии будут неизбежны. Он отдал строгий приказ, гласящий, что командиры частей и подразделений понесут личную ответственность за допущенные нарушения дисциплины их подчиненными, и будут привлечены к уголовной ответственности за военные преступления. Но понимал и то, что эффективность этой меры будет относительной. В сущности, он радовался, что волна преступлений не вышла за рамки отдельных случаев. Война, которая вызвала в одних людях героизм и готовность к самопожертвованию, других превращала в зверей. Она была великим катализатором страшных процессов, скрытых в человечестве.

Zarevich 09.01.15 в 13:56

Малинский абстрагировался от творящихся разрушений. Опустошенный усталостью, он вслушивался в рокот лопастей вертолета, ощущая, как дрожит его сидение. Он отказался изменять свои методы командования, свою привычку отправляться на фронт, чтобы посетить важнейшие его участки. Несмотря на гибель Трименко.

Zarevich 09.01.15 в 14:01

Он даже удивлялся, почему гибель командарма так потрясла их всех. Потери в вертолетах были неизбежны, в том числе и от дружественного огня. Малинский подумал о нервном мальчишке с трубой ПЗРК на плече, судорожно всматривающемся в небо, или о таком же юнце, для которого исчезло все, кроме отметок на экране радара. Ракеты и снаряды не могли отличать своих от чужих. Или искать менее значимых людей. Генералы могли погибнуть точно так же, как и рядовые. Эта мысль неожиданно странным образом успокоила Малинского.

Zarevich 09.01.15 в 14:01

Он разговаривал со Старухиным по защищенной линии до взлета, введя командира третьей ударной армии в курс дел. Дудоров оказался прав. Американская группировка действительно выдвигалась к линии фронта, но оставались неясным их точное местоположение, а также направление удара. Слишком много аппаратуры технической разведки было потеряно, а та, что осталась, работала на пределе возможностей и живучести. Обстановка оказалась слишком динамичной, чтобы нетехнические средства разведки - агентура или разведывательные группы - смогли обеспечить нужный объем информации.

Zarevich 18.03.15 в 09:19

По оценкам Дудорова, сделанным по этим отрывочным данным, сводная американская группировка имела силы, эквивалентные одному тяжелому корпусу, что примерно соответствовало советской общевойсковой армии. Малинский ощущал холод в животе от мысли, что американцы действительно идут, и идут такими крупными силами. Вопрос состоял в том, как быстро они могут двигаться. К началу дня он сумел бы подготовить все к их встрече.

Zarevich 18.03.15 в 09:19

На оперативно-стратегическом направлении фронта ситуация оставалась крайне благоприятной. На всех вспомогательных оперативных направлениях были достигнуты мощные прорывы. На данный момент, Везер был форсирован на широком фронте в многочисленных местах в полосах наступления второй гвардейской танковой, третьей ударной и двадцатой гвардейской армий. Остатки СГА все еще отчаянно цеплялись за несколько районов, которые в скором времени будут окружены.

Zarevich 18.03.15 в 09:19

Малинский кратко подумал об операции в Хамельне. С советским десантом не было никакой связи последние несколько часов, так что он должен был предполагать, что противник отбил город. Ложная отвлекающая операция принесла почти идеальный результат, британская армия и немецкий Ландвер распылили свои силы, чтобы уничтожить несколько воздушных десантов, и однозначно проиграли в более широкой перспективе. Тем не менее, Малинский не мог не думать о своих солдатах, которых он принес в жертву в Хамельне. Они, конечно же, не знали о том, что операция была лишь отвлекающей. И храбро сыграли свою роль. Разменной фигуры. Принесение солдат в жертву высоким интересам, отправка их на верную смерть была для Малинского отвратительным делом. Это было не то, что он мог сделать с легкостью. Тем не менее, он поступил так. Дважды в Афганистане, в гораздо более скромных масштабах. А теперь здесь. Жертва. Он не видел в этом слове ничего величественного. Для него это был лишь эвфемизм для слова «смерть».

Zarevich 18.03.15 в 09:19

Но река была форсирована. На западный берег переправилось уже три из четырех бригад сорок девятого корпуса, играющего роль оперативной маневренной группы под непосредственным контролем фронта. Поспешно перегруппировывавшиеся дивизии армии Старухина готовились двинуться следом, чтобы поддержать его. Первая из армий второго эшелона пересекла границу, спешно двигаясь по разгромленным, запруженным дорогам, несмотря на отчаянные удары авиации НАТО.

Zarevich 18.03.15 в 09:20

Из штаба армии Трименко сообщили… Малинский поправил себя. Нет, это больше не армия Трименко. Трименко погиб, командование принял его заместитель. Тем не менее, из штаба второй гвардейской танковой армии сообщили, что одиночный передовой отряд подходит к Голландской границе, не встречая сопротивления, пока разведывательный дозор на колесных машинах не переправился на западный берег Рейна в Ксантене. Первый эшелон подчиненной фронту воздушно-десантной дивизии высадился в гражданском аэропорту в Дюссельдорфе, хотя исход этой операции пока был нерешен. Из-за тяжелых потерь транспортной авиации Малинский принял решение не десантировать тяжелую технику. Он рассчитывал на быстрое продвижение сил сорок девятого корпуса. Одна из его передовых бригад могла достичь Дюссельдорфа через двенадцать часов, если американцы не появятся раньше.

Zarevich 18.03.15 в 09:20

Ситуация с американцами не давала Малинскому покоя. Он понимал, что ведет себя не вполне научно, полагаясь на удачу, которая обеспечит им немного времени. Несмотря на достигнутый на фронте успех, ситуация на поле боя становилась опасно хрупкой. Армии первого эшелона выдохлись, и даже такой зверь как Старухин смог бы только погонять армию, словно загнанную лошадь, но только загнал бы ее до смерти. Сорок девятому корпусу придется обеспечивать сохранение фронтом инициативы до подхода армий второго эшелона. Фронт продвинулся слишком далеко и слишком быстро, понеся такие потери, что многие подразделения были дезорганизованы.

Zarevich 18.03.15 в 09:20

Малинский ощущал, что там, в темноте, существовал определенный недостаток контроля, бои шли на грани полной анархии. Американская контратака должна была быть остановлена быстро и решительно, прежде, чем противник сможет нащупать слабости фронта и использовать их.

Zarevich 18.03.15 в 09:20

Он ожидал, что американцы попытаются двинуться на север по Падерборнской равнине. Теоретически, попытка удара по основанию оперативного прорыва была бы для Малинского более желательной, но он понимал, что на данном этапе она нецелесообразна. Американцам отчаянно нужно было остановить прорыв советских войск прежде, чем значительные силы достигнут Рейна и форсируют его. Если американцы ударят со стороны Падерборна, задача остановить их будет возложена на танковые бригады сорок девятого корпуса. Бригада его сына окажется прямо на направлении удара. Малинский понимал эту опасность, но отказывался думать о ней сколько-нибудь подробно. Такова судьба солдата, и он не сомневался, что его сын будет хорошо сражаться.

Zarevich 18.03.15 в 09:21

Если же корпус не сможет остановить американскую атаку, сделать это придется Старухину. Его подразделения были серьезно дезорганизованы и потрепаны, но все еще представляли собой существенную боевую силу, а Старухин сможет быстро навести порядок. Если они не смогут сдержать американцев к западу от высокого Тевтобургского хребта, то смогут поймать их в ловушку между хребтом и Везером. Вторая гвардейская танковая армия захлопнула бы ловушку с севера.

Zarevich 18.03.15 в 09:21

Логика была правильной. Второй эшелон двигался так быстро, как только мог. Но Малинскому не давали покоя психологические аспекты надвигающегося сражения. Они могли бы, по крайней мере, временно перейти к обороне, пока не подойдет второй эшелон. Но Малинский совершенно не доверял оборонительной тактике после того, как увидел, что случилось с СГА за последние два дня. Он напомнил себе вызвать командный пункт второй гвардейской танковой армии и подчеркнуть, что они должны еще больше ускорить темпы движения к Рейну. Движение сейчас определяло обладание инициативой. Он подумал об отправке механизированных полков десантной дивизии в полосу ответственности третьей ударной армии, чтобы Старухин мог использовать их как легкий бронированный резерв. Двадцатая гвардейская армия, действующая южнее, сейчас могла оказать очень незначительную помощь, так как ее задачей была защита основания прорыва от возможных контратак Центральной группы армий ближе к границе ГДР и ФРГ.

Zarevich 18.03.15 в 09:22

Малинский пытался удержать все это в голове в полной ясности. Но ощущал, как стресс и бессонница начинают одолевать его. Мелкие детали начали ускользать от него на долгие мгновения, и его начал терзать вопрос, сколько еще он сможет командовать, не становясь угрозой для собственных подчиненных.

Zarevich 18.03.15 в 09:22