Red Army. Ralph Peters / Красная Армия. Ральф Питерс: Девять

ГЛАВА 9

Zarevich 06.09.14 в 14:16

Гвардии полковник Антон Михайлович Малинский сидел в своем штабном автомобиле, уткнувшись в карту, и думал о Чопине. Его пальцы постукивали и мягко касались белесоватого пластика поверхности карты, выводя аккорды и арпеджио по дорогам и рекам, городам и поселкам центральной Германии. Вспоминая любимый отрывок, где в мелодию стремительно врывался звук фанфар, он прикрыл глаза, прислушиваясь к вибрации струн и проводов своей памяти. Ему нравился Чопин. Наверное, думал полковник, это из-за польской крови, пылко пульсирующей в жилах его и его предков еще со времен гусаров с узорчатыми крыльями, поднимающимися с их бронированных спин.

Sergey8095 05.10.13 в 09:23

Антон сожалел о том, что идет война, хотя его формирование еще не было введено в бой. Сожалел о своем блистательном повышении аж до командного состава главной линейной бригады в столь завидно-раннем возрасте. О всех тех вещах, которые его отец никогда не был способен понять.

Sergey8095 05.10.13 в 09:49

Старик придавал такое значение тому, что не оказывал сыну никакого высокого покровительства. Тем не менее, думал Антон, без него я бы вряд ли стал кем-то большим, чем майором. А если бы не фамилия и железное бремя традиции, я вряд ли бы стал военным.

Zarevich 06.09.14 в 13:35

Полковник гвардии. Гвардии полковник. Это ассоциировалось у него с романами, опереттами и несоразмерно большими погонами. Штраус посвятил бы много времени такому персонажу. Или Легар. Или кто-то еще более легкомысленный. Ромберг. Мало кто еще мог писать легкую музыку настолько легко. Миру определенно нужно было больше легкости.

Zarevich 06.09.14 в 13:35

Антон посмотрел на мрачное немецкое небо через маскировочную сеть.

Solan 15.10.13 в 21:24

Сейчас он был один, его офицеры занимались своими бесконечными хлопотами. Он отправил своего водителя за кипятком, и тот побежал, разбрызгивая грязь. Его водитель был хорошим мальчиком, не очень похожим на настоящего солдата. Он побаивался сурового, задумавшегося полковника, сына одного из самых влиятельных офицеров Советской военной верхушки. Антон вспомнил, как бледная грязь налипала на явно большие сапоги мальчика. Мрачный русский парень в унылой резервной части на немецкой земле, ждущий приказа. Ждущий приказа как и все они.

Solan 15.10.13 в 21:20

Антон слышал, что наступление продвигается очень быстро, даже с опережением графика на отдельных участках фронта. Сочетание современных технологий убийства со слабо контролируемой мобильностью современной авиации и бронетехники спутало все планы, и наступление, с пугающей быстротой раскручивалось все сильнее и сильнее, пугая даже сторону, наслаждавшуюся успехом.

Solan 16.10.13 в 07:25

Антон вспомнил недоуменные лица на совещании в штабе корпуса, на котором он присутствовал днем. Все ожидали более тяжелого начала боев.

Solan 16.10.13 в 07:31

Но мечты о том, что все эти бесконечные тоскливые тренировки скоро закончатся, скоро сбудутся. Даже внимательные татарские глаза Ансеева – командира корпуса, выдавали некоторую растерянность, сбитые с толку ускоренным ходом событий.

Solan 16.10.13 в 07:44

Но в душе Антон ощущал, что для него война не была слишком легкой. Он вспомнил последствия вражеских налетов на переправы через Эльбу к северу от Магдебурга. Длинные ряды сгоревших грузовиков и жуткие ряды обугленных человеческих тел, которые даже не попали на войну в привычном смысле этого слова. В часах пути от границы и мясорубки поля боя смерть настигла их без всякого предупреждения. Если в войне когда-то и было что-то романтичное, подумал Антон, то те времена закончились. В ней не было ни малейшего очарования. Бездушная техника реяла в небе, за многие километры до цели, невидимой человеческим глазом, компьютеры сообщали пилоту, что и как делать, и на земле разверзался ад. Антон насчитал тридцать семь единиц уничтоженной техники в одном районе и пятьдесят в другом, а переправы были настоящими кладбищами машин, сами берега были выжжены. Его бригада потеряла несколько машин во время переправы через Эльбу, в том числе драгоценные системы ПВО. Теперь уцелевшие стояли, тщательно замаскированные, на сборном пункте в Лецлингерской пустоши, заправляясь топливом и готовясь к последнему, самому трудному переходу на их пути в бой. Командир корпуса планировал возобновить движение между двенадцатью и восемнадцатью часами, и это будет быстрый марш, без запланированных остановок для отдыха или приема пищи. Машины продолжат движение уже в боевой готовности.

Zarevich 06.09.14 в 13:36

Как только гвардии полковник прикажет начать движение. Как только командир корпуса прикажет гвардии полковнику. Как только командующий фронтом прикажет командующему корпусом.

Zarevich 06.09.14 в 13:36

Антон подумал о беспомощности своего отца. Он действительно любил старика. И восхищался им. Конечно, было легко восхищаться генералом армии Малинским, командующим Первым Западным фронтом. Но Антон задавался вопросом, много ли людей действительно любили его. Его отец всегда казался ему героем. И как настоящий герой, он был совершенно слеп в социальной структуре советской системы. Антон понимал, что отец был искренне, почти до наивности честен. Старик всегда подчеркивал, что не допустит поблажек для сына. Но система не умела понимать подобных требований. Антон понимал, что он должен был совершить целую череду возмутительных глупостей, чтобы это как-то повредило его карьере. Это же сын Малинского.

Zarevich 06.09.14 в 13:36

Продвиньте его туда. И вытащите его из этого.

Zarevich 06.09.14 в 13:36

И даже если бы Антон специально попытался навредить себе, он сомневался, что поступил бы искренне. Старик был настолько великим, что ему невозможно было сопротивляться. Он требовал слишком обезоруживающе мягко, аристократично. Он никогда не заставлял Антона стать офицером. Он только предполагал, что так и будет с такой непоколебимой уверенностью, что Антон оказался бессилен противостоять.

Zarevich 06.09.14 в 13:36

Зина тоже хотела, чтобы он ушел из армии. Она хотела, чтобы он пожил собственной жизнью. Конечно, было слишком поздно серьезно думать о карьере пианиста. Слишком много лет упущено. Пальцы слишком привыкли к военной технике. Но, говорила она, он мог бы стать преподавателем или музыкальным критиком. У него была известная фамилия, а известные фамилии опять входили в моду, становясь новой игрушкой привилегированной элиты.

Zarevich 06.09.14 в 13:37

И они могли бы всегда быть вместе.

Zarevich 06.09.14 в 13:37

Зина.

Zarevich 06.09.14 в 13:37

Она была прекрасной, любящей, кипуче хаотичной женщиной, совершенно не подходящей на роль жены офицера. Она никогда не могла определять звания мужей других женщин, и едва помнила, что и у Антона тоже было какое-то звание. Зина любила его, и быть невестой зеленого лейтенанта для нее было бы так же хорошо, как вдовой маршала. И, естественно, когда она вышла замуж за Малинского, жены высшего офицерского состава сочли, что она решила намеренно оскорбить их. Она была открытой, честной, немного наивной, незлобивой женщиной, которая лихо танцевала по жизни, никогда не осознавая злости за обращенными на нее улыбками, любила песни «Биттлз», выученные по западным кассетам. Он играл Скрябина, а она слушала, свернувшись, словно кошка на деревенской печке. Но, добравшись до инструментов сама, она с готовностью наполнялась восторгом и неистовой энергией, распевая на своем непередаваемом английском: «Honey Pie, you are making me cra-a-zy...».

Zarevich 06.09.14 в 13:37

Слезы навернулись на глаза, когда он вспомнил ее прямые рыжие волосы, обрамляющие белую шею, словно созданную для украшений. Зина. Джинсы с бриллиантовыми сережками. Он приложил ладонь к глазам, боясь открытия, и тошнота, сводившая желудок последние несколько часов, нагрянула с новой силой. Он надеялся, что не заболел, но даже мысль о болезни еще больше испортила ему настроение.

Zarevich 06.09.14 в 13:37

Он ощущал, что вся его жизнь была сплошным маскарадом. Задумчивый, серьезный офицер. И все было в порядке, пока не началась настоящая война. Он не был даже в Афганистане. Вместо этого, он отправился на Кубу благодаря генералу Старухину, старшему советскому военному советнику в Гаване. Старухин был хамом, пьяницей, но достаточно умным и талантливым офицером, чтобы не вылететь из армии, и был обязан отцу Антона. Он уделял Антону достаточно внимания. Куба была хорошим местом назначения.

Zarevich 06.09.14 в 13:37

Антон прошел обширную программу подготовки в качестве офицера мотострелковых войск и даже некоторый курс спецподготовки. Но жизнь в тропиках текла медленнее, и там всегда можно было найти немного свободного времени, чтобы побыть с Зиной. Кубинцы не проявляли большого интереса к русским за рамками официальных мероприятий. Но они с Зиной жили в своем собственном мире, купались в море, когда было свободное время, или проводили редкие выходные в Гаване, великолепной, но несколько захудалой после упадка. «Какими симпатичными маленькими капиталистами мы могли бы быть, дорогой, - шутила Зина. – Скверный ром, звезды над морем, казино и мой Антон в этой страшной капиталистической форме - смокинге».

Zarevich 06.09.14 в 13:37

Теперь он был здесь, в Германии, в грязи, и все было мучительно реально. Война была реальной. И он не знал, сможет ли выполнить поставленную задачу, действительно ли он мог называться сыном своего отца. Он знал команды и приемы решения задач, все, что можно было получить на теоретических занятиях и на полигоне. Но сможет ли он вести людей в бой? Сможет ли управлять войсками, когда это станет действительно сложно? Будет ли он способен принять трудное, но верное решение, когда того потребует ситуация? Внутри что-то заставляло его сомневаться в своей компетентности.

Zarevich 06.09.14 в 13:38

Возможно, жестокие сыны революции были правы. Аристократы не более, чем бесполезные напыщенные паразиты. Может быть, большевикам не следовало останавливаться, пока они не уничтожили бы их всех, до последнего мужчины, женщины и ребенка.

Zarevich 06.09.14 в 13:38

Антон снова вспомнил отца, и теория распалась. Его отец сполна оплатил Советскому союзу все, что он дал ему, и еще будет переплачивать. Но он не был советским человеком, кто бы что не говорил. Его замечательный русский отец, такой же великий, как горы и бескрайние степи. Как лето и зима. Антон улыбнулся. Несомненно, старик будет в зените славы, настолько же сильным, насколько его сын слабым. Возможно, его слава сейчас будет больше чем та, что они приобрели у ворот Плевны. Или вступив в Париж.

Zarevich 06.09.14 в 13:38

Да. Париж. И Зина. Одни из многих его мечтаний. Но он представлял себе это несколько иначе.

Zarevich 06.09.14 в 13:38

Водитель появился из-за деревьев, шлепая по грязи и пытаясь удержать в руках две дымящиеся кружки. Чай. Шопен. И Зина.

Zarevich 06.09.14 в 13:39

Антон покачал головой в безмолвной печали.

Zarevich 06.09.14 в 13:39

* * *
- Полсотни восьмой, вижу вас на экране. Направляйтесь на вспомогательную полосу два. И не крутитесь вокруг. На подходе противник.

Zarevich 06.09.14 в 13:39

- Я ноль-пять-восемь, вас понял. Вспомогательная полоса два. Прямо туда.

Zarevich 06.09.14 в 13:39

- Следи за дымом, полсотни восьмой. У нас топливо горит.

Zarevich 06.09.14 в 13:39

- Ты со мной, полсотни девятый? – запросил Собелев ведомого.

Zarevich 06.09.14 в 13:40

- Так точно, командир.

Zarevich 06.09.14 в 13:40

- Иди первым. Вторая полоса длиннее чем кажется, и перед ней лес. Не заходи слишком резко. Будь внимательнее.

Zarevich 06.09.14 в 13:40

Но Собелев сам оказался не готов к увиденному. Горящее топливо бушевало, густой черный дым застилал серое небо. Машины с сигнальными огнями носились вдоль полос. Самолетам, казалось, придется садиться через несколько больших горящих цирковых обручей. Перспектива быть перехваченными при заходе на посадку рыщущими в нескольких километрах самолетами НАТО бросала вызов остаткам уверенности пилотов.

Zarevich 06.09.14 в 13:40

- Полсотни восьмой, я контроль, наблюдаю тебя визуально.

Zarevich 06.09.14 в 13:40

- Ожидаю. Ведомый идет первым.

Zarevich 06.09.14 в 13:40

- Понял. Нужна помощь на земле?

Zarevich 06.09.14 в 13:41

- Ответ отрицательный. Если только не грохнемся.

Zarevich 06.09.14 в 13:41

- Твоя очередь.

Zarevich 06.09.14 в 13:41

Лейтенант, ведомый Собелева, чисто коснулся полосы.

Zarevich 06.09.14 в 13:41

Собелев был несколько удивлен, что они зашли так далеко и все еще живы. По крайней мере, до следующего вылета. Он выполнил заход и сел вслед за ведомым, с тряской покатившись по полосе.

Zarevich 06.09.14 в 13:41

- Контроль, куда двигаемся?

Zarevich 06.09.14 в 13:41

- На рулежную четыре. Дальше к капонирам, участок «Б».

Zarevich 06.09.14 в 13:42

- Номер?

Zarevich 06.09.14 в 13:42

- Занимай первый попавшийся. Это война, товарищ летчик.

Zarevich 06.09.14 в 13:42

Собелев выполнял рулежку, двигаясь через тучи дыма мимо обломков застигнутых на земле самолетов. Он подумал было, что здесь было слишком много обломков, но теперь, когда оказался на земле, его сознание захватила одна мысль: добраться до туалета.

Zarevich 06.09.14 в 13:42

* * *
У Собелева подкашивались ноги, когда он спустился на бетонный пол ангара, и стали казаться резиновыми, когда он двинулся в туннель за ведомым. После остановки у туалета, они проследовали в комнату планирования полетов, расположенную глубоко под землей. Приглушенные взрывы сотрясали землю, сталь и бетон. Вражеские самолеты вернулись.

Zarevich 06.09.14 в 13:42

Когда Собелев и его ведомый вошли, присутствующие замолчали и каждый бросил взгляд на них, чтобы увидеть, кто вернулся. Некоторые приветствовали их, но их голоса были пустыми, потому что они знали, что выживание вполне могло быть лишь вопросом времени. Собелев налил себе чашку темного горячего чая из самовара. Разговоры возобновились, но атмосфера была серьезной, почти мрачной, в ней не было никакой чванливости, как на учениях. Речь не шла о том, кто выполнил задачу, а кто нет. Собелев взял стул и сел, слушая обрывки диалогов и пытаясь успокоиться. Была одна основная тема, к которой неизбежно возвращались все разговоры.

Zarevich 06.09.14 в 13:43

- Саша сбит над Гютерсло. Я не видел парашюта.

Zarevich 06.09.14 в 13:43