Salvador de Madariaga. El corazón de piedra verde / Сальвадор де Мадарьяга. Сердце из зеленого камня: Глава 6

Глава 6

gojungle 31.03.18 в 11:24

Преступление Алонсо Манрике

gojungle 31.03.18 в 11:24

Решение сына посвятить свою жизнь Церкви стало для дона Родриго настоящим ударом. Однако, он нашёл поддержку там, где меньше всего ожидал. Дело в том, что приор отнюдь не был уверен в том, что Алонсо поступает разумно. Падре Гусман считал, что мальчик, в силу своей юности и неопытности, не способен оценить все тяготы и лишения монастырской жизни, которую видел лишь со стороны, от случая к случаю. А кроме того, в силу своего характера и склонностей, он был предназначен именно для светской и военной жизни, а вовсе не для монашеской. В конце концов, ему удалось достичь компромисса между отцом и сыном, и было решено, что для начала Алонсо станет послушником и начнёт свою карьеру с самой низшей ступени, под его личным руководством, в монастыре Серро-дель-Моро.

passiflora 01.04.18 в 04:44

В то же время, дон Родриго вплотную занялся участниками того драматического происшествия, по милости которых его сын принял столь опрометчивое решение. Сеньор Торремалы собирался примерно наказать обоих Эскивелей: и отца, и дочь; причём, наказание должно было быть достаточно суровым, ибо проявленная им мягкость дала бы повод усомниться в невиновности его сына. Но, с другой стороны, ему совершенно не хотелось с ними связываться, и причиной тому было не столько христианское милосердие, сколько вестготская гордость, тем более, что Алонсо и Исабель умоляли его их простить.
В конце концов, он принял решение об их изгнании. Он купил у семейства Эскивелей - по выгодной, впрочем, цене - их мастерскую и клиентуру, так что у них оказалось достаточно средств, чтобы обустроиться на новом месте.

passiflora 01.04.18 в 05:08

Что же касается Антонио, который за столь короткое время уже дважды проявил свою невоздержанность и несокрушимый эгоизм, то дон Родриго заявил ему прямо и откровенно, что будет лучше для всех, если Антонио как можно скорее и без лишнего шума уберётся отсюда подальше; в самых радужных красках он расписал, какие богатства и возможности ждут его в Индиях, и предложил ему свою помощь в том, чтобы раздобыть для Антонио место на первом же корабле, отплывающем на Антильские острова. Антонио, которому и самому давно уже наскучила Торремала, с большой охотой воспользовался этим предложением и спустя пару месяцев после этих событий, верхом на великолепном гнедом скакуне, подаренном ему доном Родриго, отправился к морю, откуда ему предстояло отплыть в Индии, где его ожидало множество доступных женщин.

passiflora 31.03.18 в 15:36

Дону Родриго, при молчаливом содействии приора, удалось почти на год затянуть поступление Алонсо в монастырь послушником. В конце концов, было решено, что юный Манрике начнет свою монашескую жизнь 1 января 1510 года, когда ему исполнится восемнадцать лет.
В этот торжественный день мать подарила ему золотую копию серебряного образка с изображением Богоматери с младенцем, который носила на шее на серебряной цепочке. Однако, Алонсо отказался принять этот подарок; и если проявленную при этом решимость мать посчитала признаком христианского смирения, то ужас и отвращение, с которыми Алонсо смотрел на образок, совершенно сбили ее с толку.

passiflora 02.04.18 в 14:53

Алонсо испытывал неодолимое отвращение к золоту со времен той самой сцены в отцовском кабинете, о которой тщетно старался забыть, когда, будучи еще совсем ребенком, ощутил, как на его голое тело обрушивается целый поток золотых монет. Алонсо и сам не понимал причин этого странного отвращения - столь сильного и так прочно угнездившегося в глубинах памяти, что у него отнимался язык, а голова отказывалась что-либо соображать, когда у него просили объяснить причины столь странного поведения.
В конце концов, он согласился на компромисс: он взял себе серебряный образок матери, а золотой оставил ей.
Таким образом, Алонсо вошел в стены монастыря, храня при себе этот дважды освященный символ материнской любви.

passiflora 02.04.18 в 15:05

Первой жертвой, которую ему пришлось принести на алтарь своей новой жизни, стали его волосы. Длинные золотые локоны упали на пол, срезанные ножницами профана.
Увидев, как изуродовали ее мальчика, Исабель, впервые по-настоящему осознав, на какой шаг решился ее сын, не смогла сдержать слез.
Затем Алонсо надел рясу из грубой шерсти. Теперь он стал другим человеком, - думала, или, вернее, чувствовала Исабель. Он больше не принадлежал ей. Это было ее второе открытие - не менее горькое, чем первое.

passiflora 02.04.18 в 15:10

Торжественная месса, музыка, наполнявшая величественный неф церкви своим божественным звучанием, которую падре Федерико извлекал из своего органа, мерцание сотен свечей, аромат ладана, множество цветов (кстати, это была его собственная идея, то и дело заставлявшая хмурить брови того или другого монаха) - словом, вся атмосфера религиозного счастья, которую Исабель представляла себе в образе сияющего облака, в которое войдет душа ее сына в тот торжественный день, когда он переступит порог монастыря - все это совершенно не трогало его сердца, которое терзали лишь две глубокие раны: прежнего Алонсо больше не было; вместо него появился совершенно другой человек. И, когда обнажилась его голова, лишившись своих великолепных волос, когда оказались на виду его худая жилистая шея, хрящеватые уши и округлая линия черепа, когда его одели в рясу из грубой шерсти, которая была ужасно скроена, да к тому же, слишком велика для него, Алонсо казался счастливым и далеким, словно пребывая в своих мечтах, уже стоя одной ногой в мире самоотречения, который он еще только собирался для себя открыть и исследовать.

passiflora 04.04.18 в 13:48

Послушник Алонсо отнесся к своей новой жизни с большой серьезностью. Он был первым в молитве и в работе, последним ложился спать и всегда спешил браться за самую неприятную и даже отвратительную работу. Особое же рвение он проявлял в молитвах.
Казалось, ему больше всего нравились именно самые скромные поручения. Он с радостью носил рясу вместо богатой и элегантной одежде, к которой привык с детства, и не было для него большего счастья, чем подменять одного из старых монахов, выполняя вместо него ту грязную и неприятную работу, которую время от времени приходится делать, очищая выгребные ямы от продуктов людской жизнедеятельности.

passiflora 04.04.18 в 13:56

Сознание того, что он одерживает победу над самим собой, возмещало любые неприятные ощущения чувства от этой работы, как бы сильны они ни были, так что в конце концов он пришел к выводу, что в полной самоотречения монашеской жизни на самом деле нет никакой жертвы. Это было лишь испытание, борьба, почти война с суровым миром, в которой он, несомненно, одержит победу.
Конечно, некоторые из этих битв были весьма суровыми. Например, монастырская еда доставила ему немало страданий в начале его пребывания в обители.

passiflora 04.04.18 в 14:06

Мать и Леонор приучили его к хорошей кухне и изысканным приправам. Здешняя же пища оказалась самой унылой и безвкусной, какую только можно было представить. Основу монастырского рациона составляли варёные овощи, почти без соли, и лишь по большим праздникам позволялось добавить к ним каплю оливкового масла. Алонсо безропотно смирился и с этим неудобством.
Куда труднее оказалось свыкнуться с двумя другими врагами рода человеческого: грязью и вонью. Очень скоро ему пришлось убедиться, что запах святости отнюдь не столь приятен.

passiflora 01.04.18 в 06:11

Возможно, братья и впрямь были святыми, но при этом - увы, блохастыми. Воду и мыло они считали признаком язычества, и братья были убеждены, что одна или две блошки в их рясах лишь помогут им попасть Царствие небесное, послужив для святого Пётра, охраняющего врата Рая, лучшим доказательством их благочестия. Это казалось Самым же странным и малоубедительным Алонсо казалось то, что они на полном серьезе утверждали, будто бы святость и дерьмо неотделимы друг от друга. При этом, сами оставаясь грязными и вонючими, монастырь они содержали в безупречной чистоте. А новый послушник искренне не понимал, чем же человеческое тело настолько хуже, чем столы, полы и лавки, которые они столь усердно надраивали.

passiflora 31.03.18 в 17:35

Одолеваемый сомнениями, он спросил об этом у приора.
Падре Гусман объяснил ему, что чистота тела - это, конечно, прекрасно, но в ней таится опасность впасть в грех чувственности; лишь самые сильные духом люди, победившие плотские соблазны, могут позволить себе роскошь телесной чистоты; но братьям, не столь окрепшим духом, тем легче противостоять дьявольским искушениям, чем меньше они будут заботиться о нуждах телесных. А кроме того, - закончил приор, - блохи в рясах приучают к терпению.
Это утверждение до глубины души потрясло юного послушника. Ему казалось, что он вот-вот сдаст свои позиции, даже не вступив в бой.
"Если чистота, - думал Алонсо, - это хорошо, значит, мы должны быть чистыми. Если же она таит в себе искушение - так тем лучше: ведь дух закаляется именно в преодолении искушений".
Но он не решился сказать это приору: из страха впасть в грех гордыни.

passiflora 01.04.18 в 07:30

Алонсо уже на протяжении двух лет боролся с соблазнами в монастыре Серро-дель-Моро, когда их обитель неожиданно посетил отец-настоятель провинции. Отец-настоятель сразу же обратил внимание на этого единственного нового послушника. Ему это совершенно не понравилось. Равнодушие приора к столь горячему рвению послушника показалось ему предосудительным. В конце концов, он решил, что Алонсо должен покинуть монастырь Серро-дель-Моро и продолжить учебу и послушание в другом месте - не столь ему близком и подальше от материнского дома, а именно - в небольшой семинарии, основанной кардиналом Сиснеросом в окрестностях Толедо.
Пятнадцать дней спустя Алонсо, в сопровождении одного из своих товарищей-братьев, покинул Торремалу и направился в Толедо.

passiflora 02.04.18 в 15:24

Они ехали верхом на мулах, которые терпеливо и неуклонно увозили их все дальше на север, от цветущих андалузских лугов к кастильскому плато; с каждой милей почва под ногами становилась все тверже, воздух - все холоднее, а растительность - все более скудной. Усыпавший дорогу гранитный щебень и каменная пыль все больше утомляла путников, а обилие гранитных валунов придавало пейзажу унылый вид, навевая неведомую ему прежде тоску и наполняя сердце Алонсо суровой решимостью, которая становилась тем сильнее, чем больше они удалялись на север. Окружавшие их люди тоже изменились: здешний народ был не столь живым, не столь грациозным, зато более молчаливым; в их глазах полыхал какой-то мрачный огонь, столь непохожий на сияние южного солнца, которым светились глаза андалузцев.

passiflora 02.04.18 в 15:35

Земля здесь была более скудной, люди - беднее, и даже небо казалось не таким синим, приобретя мрачный свинцовый оттенок. Порой они видели между скал овечье стадо, гонимое пастухом в кожаном переднике и шапке из собачьего меха, чтобы защититься от холодного ветра, налетающего с оголенных круч Сьерра-Морены, маячивших на горизонте.
Алонсо и его товарищ прибыли в семинарию под вечер холодного зимнего дня: вокруг было тихо, лишь доносился издалека перезвон колокольчиков: это возвращалось домой козье стадо. Казалось, будто кто-то постукивал бронзовыми молоточками по гранитным и базальтовым скалам, громоздившихся, словно обглоданные кости гигантского зверя, посреди этой пустынной и бесплодной равнины.

passiflora 06.04.18 в 08:54

В мутном свете фонаря едва можно было разглядеть лица людей и ближайшие предметы.
В дверях семинарии Алонсо встретил кругленький священник довольно плебейской наружности; недружелюбно оглядев Алонсо с ног до головы, он бесцеремонно преградил ему дорогу, когда тот попытался войти.

passiflora 01.04.18 в 06:05

- Послушай, брат, - пролаял священник, вкладывая в слово "брат" самый оскорбительный смысл, - здесь что, по-твоему, проходной двор?

passiflora 31.03.18 в 18:09

Смущённый Алонсо ничего не ответил.

passiflora 31.03.18 в 17:58

- Позаботьтесь сначала о ваших мулах, - велел толстяк.
Из темноты появился слуга и проводил Алонсо и его товарища на конюшню. Оба устали и проголодались.
Когда же их наконец пустили в дом, в трапезной обнаружился все тот же толстый священник.
- Вы, должно быть, проголодались, - буркнул он. - Здесь есть хлеб и сыр.
Это было, конечно, не бог весть что, но монах и послушник были слишком голодны и измучены, чтобы привередничать. После того, как они с удовольствием поели, священник заявил:

passiflora 02.04.18 в 17:55

- Ступайте в часовню, на молитву.
Становитесь на колени, только не вздумайте шуметь и мешать другим. После молитвы ступайте вслед за остальными, - наставлял священник.
Держался он при этом властно и пренебрежительно.

passiflora 01.04.18 в 13:19

В семинарии Иоанна Крестителя, основанной кардиналом Сиснеросом ещё во времена королевства Кастильского, обучалось двадцать четыре студента. Ее ректор, назначенный самим верховным кардиналом, считался почти святым. Большую часть своей жизни он провёл в молитвах и имел репутацию существа поистине мистического. Студенты видели его время от времени, но сам он почти никогда и никого не видел, поскольку все время был погружён в свои молитвы и мечты о высоком.

passiflora 01.04.18 в 13:44

Он был примером для всех, но при этом не принимал ни малейшего участия в жизни семинарии.
Настоящим хозяином семинарии и грозой всех ее обитателей был декан. Формально стоявший ступенькой ниже святого ректора, он держал в своих руках все нити интриг, и не исключено, что этими своими руками он передавал дьяволу плоды с этого дерева, взращённого кардиналом для службы Господу. Он был весьма чувствен и при этом тяжёл на руку; у него был огромный живот и внушительная челюсть; когда он впадал в гнев, что бывало весьма часто, его большие выпученные глаза наливались кровью, и сам он становился похожим на бешеного кабана.
Само здание имело простой, но при этом благородный вид: это был каменный дом, построенный в стиле ушедшей эпохи каким-то кабальеро, верным слугой короля в борьбе против мавров.

passiflora 01.04.18 в 14:46

Построенное в низине, это здание имело несколько этажей. Здесь посещались апартаменты - вернее, две крошечные кельи, которые занимали ректор и декан, дормиторий на двадцать четыре места, трапезная, две - три аудитории и часовня. К дому примыкал сад, засаженный оливковыми деревьями, а также огород, снабжавший семинарию овощами.
Войдя в часовню, Алонсо Манрике увидел там два десятка молодых людей примерно своего возраста, одетых в чёрные сутаны, стоявших на коленях прямо на каменном полу, а также низенькую скамеечку чуть выше пола, на которой, полуприкрыв глаза, сидел ректор, падре Хавьер, и перебирал чётки, тихим, почти бесцветным голосом шепча молитвы. При виде этой картины чувствительная душа Алонсо наполнилась благоговением.

passiflora 01.04.18 в 15:21

Толстый священник остался снаружи. Алонсо опустился на колени рядом с одним из студентов, который, казалось, был настолько погружён в молитву, что даже не заметил его прихода.
У Алонсо не оказалось при себе чёток. Невольно взглянув на соседа, он с удивлением заметил, что чётки у него намотаны на палец, так, что крест оказался в перевёрнутом положении. В эту минуту Алонсо понял, что этот будущий пастырь излишним смирением и благочестием отнюдь не страдает.
Пока он об этом раздумывал, его столь набожный с виду сосед неожиданно прошептал, не двигаясь с места:

passiflora 02.04.18 в 18:12

- Ты, наверное, новенький? - и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Ну, что, видел нашего Кабана?
Уязвлённый, растерянный, но при этом заинтригованный Алонсо догадался, что Кабан - это тот самый толстый священник, что так нелюбезно его встретил.
- Держи с ним ухо востро, - предупредил сосед. - Он только с виду кабан, а на самом деле - упрям, как мул и хитер, как лисица.
Алонсо по-прежнему молчал, но при этом не смог сдержать улыбки. От его мрачного настроения, в котором он пребывал, когда входил в часовню, теперь не осталось и следа. Ему вдруг показалось, что он, вместе со своим новым приятелем, оказался на берегу реки, в которой сливаются чувства и молитвы их всех всех. Волны этой реки омывают его ноги, и в их плеске слышится тихий, округлый и монотонный шёпот студентов, сквозь который порой пробивается вдохновенный голос ректора, и в конце концов, все они сливаются вселилось молитвенном ритме.
Он все ещё пребывал на берегу этой воображаемой реки, когда сосед вновь зашептал:

passiflora 02.04.18 в 19:11

- Так вот, слушай: у нас с тобой общие нары. И учти: здесь запрещено есть лук. Кабан не выносит лукового запаха. Он его тут же почует, и тогда тебе точно не поздоровится. Ты ведь слышал песенку о попах? Так вот, это - про него.

passiflora 01.04.18 в 15:52

Не в силах сдержать любопытства, Алонсо спросил:

passiflora 31.03.18 в 18:13

- Что за песенка?
Студент искоса посмотрел на него, глумливо усмехаясь.

passiflora 31.03.18 в 18:19

- "Только курочку завижу - встрепенется петушок..." - процитировал он.

passiflora 31.03.18 в 18:11

Перед глазами Алонсо снова встала та сцена в лесу, когда он увидел Марту во всей ее бесстыдной наготе. Сосед между тем продолжал нашептывать песенку, ожидая, когда Алонсо неизбежно рассмеется. Однако, новичок по-прежнему молчал, пребывая в мыслях где-то далеко и, казалось, ничего не слышал после слова "курочка". Сосед, крайне удивленный таким поведением новичка, спросил:

passiflora 03.04.18 в 13:29

- Неужели никогда не слышал?
Алонсо по-прежнему молчал.
- У тебя ведь есть петушок? - продолжал новый знакомый. - Так вот, священник ты или нет, а иногда он встаёт и кукарекает, и ничего ты с этим не поделаешь... Что, молчишь? Ну-ну... Ладно, потом поговорим...
Он продолжал что-то шептать, пока в душе Алонсо шла внутренняя борьба.
Женщины!.. Блудливы, как кошки... Только курочку завижу... - сливались в единый поток мужские голоса.
Алонсо вспомнил о матери, о Леонор - о тех женщинах, которых он любил и уважал. Но тут в памяти неожиданно всплыл случай с Мартой, когда все вокруг посчитали его человеком, который именно так думает о женщинах и соответственно с ними поступает.
И вот теперь он вновь услышав почти те же циничные слова, да ещё в такую минуту, когда двадцать голосов благоговейно повторяли божественное имя Девы Марии.
Алонсо коснулся рукой плеча соседа.

passiflora 03.04.18 в 09:44

- Отдай мне свои чётки, - попросил он. - Я вижу... вижу, что они тебе не нужны.
Сосед тут же протянул ему чётки.
- Возьми, - сказал он. - Прими этот истинный дар милосердия. Я очень милосерден...
Он тихонько засмеялся, прикрывая рот рукавом сутаны. Студент, стоявший впереди, слегка толкнул его ногой, призывая к молчанию.
Разумеется, они тут же замолчали, и Алонсо вновь вернулся на берег молитвенной реки, набегавшие волны которой продолжали нашептывать в полумраке часовни "Отче наш" и "Богородице, Дево", огибая двадцать чёрных спин, словно двадцать базальтовых скал, омываемых речными волнами на протяжении многих веков.

passiflora 03.04.18 в 11:04

К тому времени, когда он покинул часовню, там уже никого не осталось. Он еще не знал этого дома и теперь в растерянности стоял у дверей часовни, не зная, куда ему идти и что делать. Вокруг стояла непроглядная тьма, а одинокий фонарь, горевший в самом дальнем конце коридора, лишь добавлял путаницы в игру черных теней и размытых пятен тусклого света.

passiflora 03.04.18 в 13:33

- Какого дьявола вы здесь делаете? - послышался негодующий рёв, и из темноты выступила необъятная фигура Кабана.
- Сеньор... - начал было Алонсо, но Кабан не дал ему договорить.
- Вон отсюда! - рявкнул он. - В дормиторий!
- Сеньор, - снова начал Алонсо, желая обьяснить, что не знает, что такое дормиторий.
- Вон, я сказал! - заорал Кабан.
Алонсо никогда раньше не слышал, чтобы кто-то на кого-то так орал - тем более, на него самого. И никогда прежде он даже представить себе не мог, что в настоящей, а не воображаемой монастырской жизни правят такие вот Кабаны.
Кровь предков-вестготов вскипела у него в жилах.
- Сеньор! - даже не сказал, а прокричал он в лицо Кабану.
Тот невольно отшатнулся: ведь на него тоже никто до сих пор не смел повышать голос.
Пользуясь замешательством Кабана, Алонсо наконец смог объяснить, в чем дело.

passiflora 01.04.18 в 16:34

- Сеньор, я не знаю этого дома. Прошу вас, покажите мне дорогу.
Он говорил с такой властностью, как не говорил в своей жизни никогда и ни с кем, и теперь не узнавал самого себя, словно и этот тон, и сам этот голос принадлежали не ему, а кому-то другому; казалось даже, что этот другой произносил эти слова когда-то очень давно, задолго до его рождения; возможно, это был какой-нибудь властный гот или порывистый мавр из числа его предков.
Кабан ничего не ответил. Один Бог знает, кто из терпеливых и смиренных предков заставил его молча склонить голову и повиноваться.
Оба молча поднялись по лестнице и подошли к двери дормитория.

passiflora 03.04.18 в 13:42

Кабан открыл дверь, пропуская новичка вперёд, после чего закрыл ее снова и удалился. Ощущая, как никогда прежде, невыносимую тяжесть собственного тела и груз возложенных на себя забот, Кабан в ярости спустился по лестнице и заперся в своей келье, поклявшись вскоре отомстить наглецу.
Алонсо по-прежнему стоял возле двери, вглядываясь в темноту. В дормитории было темно, и лишь в самом дальнем углу комнаты тлел крошечный огонёк масляной лампы, бросая тусклые отсветы на белёную стену и слабо освещая два ряда кроватей - по шесть справа и слева от прохода.

passiflora 04.04.18 в 11:11

В скором времени под распятием, стоявшим в правом углу, вспыхнул другой огонёк - вернее, это было отражение света масляной лампы, стоявшей на полу за кроватями. Никого по-прежнему не было видно; не было слышно ни звука, ни шороха, и ни единая тень не шелохнулась на слабо освещённой стене.
Алонсо робко шагнул вперёд. Свет мгновенно погас, и множество ног тут же забегали по тёмному дормиторию.
Снова воцарилось молчание. Он вновь шагнул вперёд.
Внезапно послышался тихий смех, и чей-то голос произнёс:

passiflora 04.04.18 в 11:31

- Да это всего лишь новичок, разрази его гром!

passiflora 03.04.18 в 13:46

Молитва закончилась, и студенты направились к выходу из часовни. Алонсо поспешил вслед за остальными, когда один из студентов тронул его за локоть.

passiflora 01.04.18 в 15:54

- Вас зовет ректор, - сообщил он.
И действительно, ректор ожидал его у подножия алтаря. Алонсо поцеловал ему руку.
- Добро пожаловать, - просто сказал тот, и голос его прозвучал намного ласковее, чем ожидал новичок. Но больше он так ничего и не сказал.
Падре Хавьер молча смотрел на Алонсо. Этот взгляд был таким долгим, что Алонсо почувствовал себя неуютно: казалось, этот взгляд проникает в самые глубины его существа, в самые потаенные его мысли.
- Давайте помолимся вместе, - произнес наконец ректор.
Но никакой молитвы тоже не было. Точнее, была - но безмолвная; два человека стояли перед алтарем на коленях, размышляя о своем. Алонсо еще не успел прийти в себя и восстановить свой прежний молитвенный настрой, разрушенный циничными и непристойными шуточками соседа. Спустя долгое время, которое показалось Алонсо еще более долгим, ректор наконец поднялся.

passiflora 03.04.18 в 13:56

- Вы должны почаще приходить в часовню, - произнес он, с ласковой улыбкой отпуская новичка. - Вам следует больше молиться.

passiflora 03.04.18 в 13:59

Снова послышался топот ног, и за последней кроватью вновь вспыхнул свет лампы. Алонсо приблизился и посмотрел в тот угол. Несколько студентов, сидя на полу, играли в карты. Его сосед, с которым ему предстояло делить кровать, был одним из тех, кто наблюдал за игрой. При виде Алонсо он поднялся и сказал:

passiflora 03.04.18 в 14:02

- Пойдем, я покажу тебе нашу кровать.
Кровать оказалась тремя досками, положенными на деревянные козлы. На этих досках лежал тюфяк, набитый соломой и шерстью, покрытый сверху одеялом.
Студенты спали одетыми.
- Здесь ты будешь спать, - сказал его товарищ, указывая на это убогое ложе столь галантным жестом, как будто открывал перед ним дверь во дворец. Если хочешь, можешь ложиться и спать - вот с этой стороны, если ты не против. А я хочу посмотреть игру.

passiflora 03.04.18 в 11:18

Алонсо так устал, что тут же заснул, едва опустив голову на подушку.
То, что было дальше, казалось ему странным и необъяснимым. Ректор, одетый в белые одежды, которые, казалось, были сотканы из солнца и облаков, вел его за руку по воздуху, уводя все выше, в самое небо. Затем они прошли через сад, полный цветущих жасминовых кустов, разливавших вокруг свой пьянящий аромат; затем вошли в другой сад, полный гвоздик, искрящихся на солнце своими бахромчатыми лепестками, свежими и душистыми; после этого они вошли в новый сад, полный роз; воздух в нем был напоен дурманящим сладким ароматом, проникавшим в самую глубину души; под этими розами цвета женского тела скрывались красноватые острые шипы, мелкие и тонкие, покрывавшие весь стебель.

passiflora 03.04.18 в 14:19

"Но ведь этого не может быть. Как я могу разглядеть такие подробности, если е просто прохожу мимо?" - спрашивала какая то часть его существа, в то время, как другая с восторгом принимала на веру все, что видела.
Сколько длилось это его путешествие во сне? Он и сам не знал.
И вдруг, в ту минуту, когда он пребывал в розовом саду, случилось нечто такое, чего он никак не ожидал. Все вокруг завертелось кувырком, небо внезапно покраснело, а сам Алонсо рухнул с небес на землю.
Подняв голову, он почесал в затылке; в ту же минуту вокруг послышался дружный смех. Оказалось, что это сосед по койке швырнул в него конфедераткой, чтобы разбудить. В окна глядел рассвет, озаряя эту картину.
Алонсо посмотрел на свои пальцы: они были испачканы кровью, сочившейся из маленькой панки на голове.

passiflora 06.04.18 в 09:38

- Мы спасли тебе жизнь, - объяснил товарищ. - Если бы мы тебя не разбудили... Если бы Кабан застал тебя спящим, один Бог знает, что могло бы случиться! Пожалуй, сожрал бы тебя живьём!

passiflora 03.04.18 в 11:22

Алонсо чувствовал себя настолько униженным, что ему потребовалось все самообладание, чтобы сдержать свою вестготскую ярость.
Студенты один за другим выходили из дормитория; Алонсо направился следом. Со своим всегдашним любопытством он внимательно наблюдал за ними.
Его сосед по койке принадлежал к тому типу людей, который может сложиться только в столице: врожденная пронырливость,шкодливые ручонки и притворно- невинный взгляд. Он был коренным толедцем, и не исключено, что в его жилах текла та же кровь, что у Алонсо, хотя и в разных соотношениях, поскольку в Толедо жило намного больше мавров и евреев, чем в любом другом уголке Испании; Толедо процветал во многом благодаря им; это был самый оживленный и блистательный город Испании, истинная столица новорожденной империи.

passiflora 06.04.18 в 12:16

На тесных и пестрых клочках крестьяне торговали плодами своих трудов; сновали торговцы, придворные, кардинальские служащие и благородные аристократы; все они дружески раскланивались друг с другом, но при этом ухитрялись не смешиваться между собой. Хулиан за свою жизнь имел счастье любоваться пышными процессиями аристократов с их разряженной свитой, не раз становился жертвой мошенничества простодушных с виду крестьян, разбил камнем не одно окно, прицепил неисчислимое число глумливых записок к бесчисленным задницам бесчисленных адвокатов, проиграл в кости все имеющиеся у него мараведи и даже ещё больше, пока в конце концов его родной дядя, настоятель собора, не принял решение отправить его в семинарию, дабы спасти его душу от растления, а имущество - от разорения. Хулиан был мал ростом, нервозен, остроумен, но зачастую ленив и всегда готов на всевозможные проделки.

passiflora 14.05.18 в 18:32