Harold Coyle The Ten Thousand / Десять Тысяч: Глава 14

ГЛАВА 14

Zarevich 18.03.14 в 20:13

* * *
19 Января

Zarevich 18.03.14 в 20:13

Хотя проблемы, с которыми пришлось столкнуться всем командирам 1-й бригады 4-й бронетанковой дивизии в ходе Марша генерала Малина к морю были разнообразны, сложны и многочисленны, по большей части они решались с ходу, быстро и эффективно. Даже внезапный приказ, оторвавших их от изматывающей задачи выполнения роли арьергарда наступающего корпуса и поставивший им задачу ударить во фланг немецкой панцердивизии, вызвал мало перемен в жестком порядке марша бригады. Скотт Диксон, в конце концов, дошел до крайности в подготовке своих подчиненных, как физического, так и психологического плана. «Все мыслимые проблемы и трудности, - повторял он своим офицерам и сержантами при любом удобном случае. - Возможны. Единственное, в чем вы можете быть уверены, - предупреждал он их. - Это в то, что следующая проблема, с которой вы столкнетесь, будет тем, к чему вы не готовы или чему вас не учили». Хотя эти слова приходили на ум каждому из офицеров и сержантов под началом Диксона тем чаще, чем больше они продвигались на север, для капитана Нэнси Козак в это утро они имели особый смысл.

Zarevich 18.03.14 в 20:22

Хотя они все устали и были несколько вымотаны постоянным движением и нагрузками, вызванными необходимостью круглосуточно поддерживать боеготовность, методы Скотта Диксона оправдали себя, поскольку 1-я бригада выдержала испытание сменой задачи и маршрута движения. Получив новый приказ, только что заняв оборонительные позиции, Козак прочитала полученный из штаба батальона приказ нанести удар во флаг 2-й панцердивизии, и без лишней суеты начала готовить собственную роту. С хорошо отрепетованной эффективностью, Козак собрала взводных, описала им новую ситуацию и отдала необходимые приказы четко, конкретно, сжато, в той манере, которую воспитывали в молодых офицерах в Форте Бэнниг. Отдав честь в манере столь же четкой, как и приказы Козак, ее взводные подтвердили получение приказов и начали расходится по своим взводам, когда первый сержант столкнул ее с одной из тех неожиданных проблем, о которых их неустанно предупреждал Скотт Диксон. Проблема называлась Эмма Луиза Ричардсон и двое ее детей.

Zarevich 19.03.14 в 21:11

Всякий хороший солдат быстро понимает, что важно завести привычку следить за собой в полевых условиях и делать это постоянно, даже в самых отчаянных обстоятельствах. Козак, выполнив все свои обязанности путем раздачи быстрых и четких приказов касательно новой задачи, собралась уделить несколько минут себе. Сообщив старшему помощнику, что она собирается умыться и поесть, Козак забралась в свою «Брэдли». Сев на одно из десантных мест, свободное от личных вещей и оборудования, она сняла шлем и бросила его на пол. Принявшись изо всех сил обеими руками чесать голову, Козак могла думать только о том, насколько жирными и отвратительными становятся ее волосы в таких условиях, как эти. В этот момент Нэнси Козак была готова на все ради пяти минут под горячим душем, согревающим ноющие мышцы и кожу, которая была настолько грязной, что ей хотелось плакать. Понимая, что о такой сказке оставалось только мечтать, Козак достала свой рюкзак и начала копаться в нем, ища полотенце и другие принадлежности. Она крикнула сержанту Вольфу, несшему вахту в башне, чтобы он следил за возможными посетителями и не пускал их, если это возможно. На несколько минут она разделась до майки и приготовилась потратить эти несколько минут на то, чтобы вымыться настолько, насколько это было возможно в таких спартанских условиях.

Zarevich 19.03.14 в 21:23

Она только начала наслаждаться теплом «Брэдли» и отсутствием разгрузки, толстой куртки и колючего свитера, когда Вольф сунул голову вниз:
- Эй, капитан, первый сержант идет в нашу сторону.

Zarevich 19.03.14 в 19:58

Сжав обеими руками мочалку, которой она протирала шею, Козак отжала ее в небольшой тазик с мыльной водой, стоявший между ее ногами, бросила в него мочалку и тихо, чтобы Вольф не слышал, выругалась. Когда первый сержант постучал по поднятой аппарели десантного люка, ее голос выдал раздражение от неожиданной помехи:
- Заходи, Топ.

Zarevich 19.03.14 в 20:01

Повернув металлическую задвижку, первый сержант Гэри Стокс опустил аппарель и сунул голову внутрь:
- Извините, мэм, что беспокою вас, но есть небольшая проблема и мне нужно знать, что вы скажете.

Zarevich 19.03.14 в 20:03

Несмотря на злость от потери единственной возможности немного умыться, Козак не могла не улыбнуться, видя, какое стеснительное выражение принимало простое деревенское лицо Стокса, когда он пытался сказать ей, что что-то случилось и нужно ее участие.
- И в чем проблема, Топ?

Zarevich 19.03.14 в 20:05

- Ну, мэм, похоже, что жена какого-то полковника решила, что ей не нужно было возвращаться домой с прочими иждивенцами, которых эвакуировали на прошлой неделе.

Zarevich 19.03.14 в 20:06

Хотя она прекрасно понимала, что это означало, Козак не поторопила Стокса. Она просто убрала прядь волос со лба и спросила:
- И?

Zarevich 19.03.14 в 20:07

- Ну, - продолжил Стокс. - Она просто появилась со своими двумя детьми возле позиций второго взвода и попросила офицера, насчет еды и эвакуации.

Zarevich 19.03.14 в 20:09

На этом месте Козак уронила голову ниже плеч и покачала ей из стороны в сторону:
- Зашибись. Нам поставлена задача сорвать наступление немецкой танковой дивизии, и только таких вот прилипал нам и не хватало. - Глянув на Стокса, Козак вздохнула: - И где она?

Zarevich 19.03.14 в 20:12

- Прямо снаружи, мэм.

Zarevich 19.03.14 в 20:12

Была вероятность, что женщина слышала ее слова относительно того, что ее не следовало беспокоить. Но вместо этого, она сказала Стоксу помочь ей забраться в «Брэдли». Убирая некоторое барахло, Козак изучала миссис Эмму Луизу Ричардсон, пока Стокс помогал ей забираться в машину, которая была ей настолько чужда. К своим под пятьдесят, Эмма Ричардсон несколько осунулась, но все еще смотрелась достойно. Подумав о том, как выглядела она сама, с грязными волосами, в берцах, камуфляжных штанах и майке, Козак могла только отметить то, насколько жены офицеров стремились, независимо от обстоятельства, прилагать все усилия, чтобы выглядеть и держаться достойно.

Zarevich 19.03.14 в 20:44

Забравшись, наконец, в машину, Эмма Ричардсон посмотрела на Козак, наклонила голову, протянула руку, коснувшись руки Козак, и улыбнулась:
- О, слава богу, вы женщина.

Zarevich 19.03.14 в 20:44

Нэнси Козак мгновенно поняла, что она имела в виду. Эмма Ричардсон, по-видимому, решила, что раз Козак женщина, она отнесется к ней по-другому, что все ее беды закончатся. Хотя для нее и ее детей все самое худшее и впрямь было позади, Козак даже не могла представить, насколько неправа эта женщина была относительно нее. Сама идея, что она в одинаковых обстоятельствах отнесется к ней как-то иначе, чем офицер-мужчина, была для Козак словно удар мокрым полотенцем по лицу. Хотя они обе выросли в одном и том же обществе, и, будучи детьми и подростками, впитывали одни и те же представления и суждения, миры, в которых обитали Эмма Ричардсон и Нэнси Козак, не имели ничего общего. Эмма Ричардсон пошла в колледж и выбрала профессию и образ жизни, более приемлемый для женщины, которые позволил ей двигаться по жизни при помощи естественных и воспитанных женских черт. Нэнси Козак отвернулась от общепринятого и ушла в то, что считалось не слишком женственным.

Zarevich 19.03.14 в 20:51

Военное искусство в том виде, в котором оно понималось западным обществом, было делом наиболее варварским и жестким. Навыки, требуемые от солдата, требовали крайности, физической и психологической, тяжелой даже для самого сильного человека. За редким исключением, западные военные традиции превозносили мужские достоинства, силу и доблесть. Любой, желающий быть солдатом, должен был принять эти традиции и следовать им без сомнений, без ошибок. Еще в Уэст-Поинте Козак поняла, что это было не просто инициация или какой-то обряд посвящения. Это была тяжелая и жестокая необходимость. Солдат в бою должен быть в состоянии рассчитывать на своих товарищей и своего командира. Любой, кто не отвечал этим жестким стандартам, мог рассматриваться любым подготовленным солдатом как представляющий опасность для себя и окружающих. И Нэнси Козак поняла, что она должна была уйти из безопасной роли «правильной» женщины, к которой ее склоняли ее родители и окружение, и уйти в темную зону, где, каковы бы не были ее навыки или достижения, ее постоянно будут оценивать как женщину, претендующую на соответствие требованиям очень мужского мира. От этой жесткой истины, никогда не покидавшей Козак, ей было особенно трудно слушать слова Эммы Ричардсон.

Zarevich 19.03.14 в 21:01

- Я так рада вернуться под опеку американской армии. Мой муж, полковник Фрэнк Т. Ричардсон, командир 126-го ремонтного батальона, всегда говорил, что армия обо мне позаботиться, и, вы знаете, он был прав.

Zarevich 19.03.14 в 20:13

Выдавив из себя улыбку, Козак отрешилась от этих мрачных мыслей и вернулась к насущным вопросам: - Да, миссис Ричардсон, я полагаю, он был прав.

Zarevich 19.03.14 в 20:15

- Он всегда прав, дорогая. Фрэнк всегда прав.

Zarevich 19.03.14 в 20:15

Покровительственный тон и «дорогая» по отношению к ней вывели Козак из себя. Да уж, подумала она, вот тебе и жена полковника, «вторая половина командира», согласно концепции, по которой армия предполагала, что жена командира подразделения возьмет на себя ответственность за жен других офицеров части. Поняв, что ей не хочется тратить на эту женщину время и желая поставить «Миссис полковник» на место, Козак придала лицу холодное выражение и сказала:
- Это, мисс Ричардсон, боевая часть. Мы начинаем движение через несколько минут, и у нас нет времени на гражданских. Мой первый сержант эвакуирует вас и ваших детей на медицинский пункт батальона, где кто-то сможет о вас позаботиться. Лично я для вас ничего не могу сделать. Так что, если вы позволите, мне нужно умыться и одеться. Меня ждет моя рота.

Zarevich 19.03.14 в 20:23

Слова Козак подействовали на Эмму Ричардсон гораздо сильнее, чем если бы Козак ударила ее по лицу. Словно у ребенка, которого отругали родители, теплая улыбка у нее на лице сменилась выражением настоящего шока. Она не могла понять, догадалась Козак, как другая женщина, особенно настолько младше ее по возрасту и ниже по статусу, могла так отнестись к ней. И хотя на секунду она почувствовала вину за то, что нахамила старшей женщине, Козак отбросила эту мысль. Вместо этого она сказала себе, что эта напыщенная курица заслужила такого отношения. Быть может, подумала Козак, «миссис полковник» Эмма Ричардсон в следующий раз дважды подумает, прежде, чем считать офицера армии США девочкой на побегушках из числа жен младших офицеров.

Zarevich 19.03.14 в 20:29

Повернувшись к Стоксу, который стоял возле открытого десантного люка «Брэдли» и изо всех сил пытался не заржать, Козак кивнула ему:
- Если вас не затруднит, сержант, организуйте отправку этой госпожи и ее детей на санитарный пункт батальона, чтобы мы могли вернуться к нашей задаче. - Сказав это, Козак нагнулась, достала из стоящего у ее ног тазика с мыльной водой мочалку, и перестала обращать внимание на выбирающуюся из «Брэдли» Эмму Ричардсон.

Zarevich 19.03.14 в 20:35

* * *
Проведя второе за день совещание с канцлером Руффом и будучи рад оставить его политикам и журналистам, который переполняли коридоры и кабинеты канцелярии, генерал Ланге стремительно направился в свой командный центр. Но даже его быстрого шага и знания наименее забитых выходов оказалось недостаточно, чтобы беспрепятственно сбежать. Ланге уже собирался покинуть здание, когда его остановил крик полковника Каспера, личного советника канцлера по военным вопросам:
- Генерал Ланге, я прошу минуту вашего внимания.

Zarevich 18.03.14 в 20:27

Расстроенный тем, что даже не успел выйти из здания, как был одернут очередным дурацкий вопросом, Ланге остановился и обернулся к приближающемуся Касперу. То, что слова Каспера звучали скорее как команда, нежели просьба, не осталось незамеченным Ланге, и его злость только усилилась.

Zarevich 20.03.14 в 21:46

Генерал смотрел на приближающегося молодого полковника, словно кот на незнакомую собаку. Он не доверял Касперу. Как не доверял ему никто в Генеральном штабе. Для них он был оппортунистом, офицером генерального штаба, использовавшим свое положение и свою близость к канцлеру для выгоды своей собственной карьере. Те, кто решилась иметь с ним дело, открыто задавались вопросом, не намеревался ли Каспер лично воссоздать должность адъютанта короля. Во времена Пруссии, король назначал относительно молодого офицера на должность личного военного советника для решения некоторых вопросов. В зависимости от того, что король думал о своих офицерах и о своем Генеральном штабе, этот молодой офицер, адъютант короля, мог получить гораздо больше власти, чем предполагала его должность или опыт. И чем больше Ланге наблюдал за Каспером, тем больше понимал, что эти разговоры были недалеки от истины. Когда Каспер подошел к нему, Ланге глянул на часы и сказал грубо, решив напомнить, кто здесь командир и кто здесь главный:
- Херр оберст, я уже провел здесь слишком много времени. Как бы там ни было, вам придется подождать.

Zarevich 20.03.14 в 21:55

Каспер проигнорировал отпор генерала, так как привык прибегать к такому методу:
- Это займет не более минуты, херр генерал. Для начала я бы хотел извиниться за вспыльчивость канцлера и то, что он наговорил. Он, херр генерал, находится под сильным давлением и ему не всегда удается держать себя в руках.

Zarevich 20.03.14 в 21:57

Хотя ему хотелось рявкнуть в ответ насчет того, под каким давлением находится он сам, Ланге лишь хмыкнул.

Zarevich 20.03.14 в 21:58

Хотя он видел на лице Ланге выражение презрения и ощутил, что означал этот ответ, Каспер продолжил:
- Есть много поводов для обеспокоенности в связи с тем, как армия реагирует на поступающие приказы. Канцлер недоволен тем, как вяло генерал Киблер вводит свою дивизию в контакт с американским десятым корпусом. Канцлер несколько раз за последние несколько дней отмечал огромную разницу в том, как действует 2-я панцердивизия и...

Zarevich 20.03.14 в 22:01

Ланге оборвал его, понимая к чему идет разговор:
- Генерал Киблер является командиром дивизии и выполняет приказы так, как находит возможным в ситуации, учитывая противника и местность. И пока я начальник генерального штаба, я не стану пытаться быть для своих подчиненных начальником, который крепок задним умом. - Он собирался добавить, что существует огромная разница между тем, как ситуация видится в Берлине и тем, какова она на самом деле, но опять же решил держать себя в руках.

Zarevich 20.03.14 в 22:05

Но это не помогло. Каспер уже понял, что Ланге ушел от ответа. Видя, что окольными путями ему было не подобраться, Каспер решил пойти в лоб:
- То, что я хочу донести до вас, херр генерал, это то, что канцлер теряет уверенность в некоторых представителях военного руководства. Он ощущает, что они намеренно действуют недостаточно активно, стремясь сделать все, чтобы позволить американцам уйти и поставить правительство в дурацкое положение. Развал командной структуры Люфтваффе, вызванный самовольными отлучками, невыполнением приказов и активным саботажем только усиливает его подозрения.

Zarevich 20.03.14 в 22:09

Ланге знал, что под «некоторыми» Каспер имел в виду тех представителей старого Бундесвера, которым, в отличие от «осси», много лет повторяли, что, будучи офицерами армии, находящейся под гражданским контролем, должны полагаться на нечто большее, чем приказы. Видя, что обмен намеками закончился, Ланге тоже перешел к сути вопроса:
- А канцлер осознает положение, в которое он поставил нас? - Ланге, дав волю чувствам, ткнул указательным пальцем Касперу в грудь: - Вы сами офицер, херр оберст. Вы разве не ощущаете давления? Разве вы не можете остановиться и осмотреться по сторонам и понять, что происходит?

Zarevich 20.03.14 в 22:14

Ланге прервался, повернул голову, посмотрел на свинцово-серое небо за дверью, а затем повернулся обратно к Касперу. Черт подери, подумал Ланге. Если он собирался выведать мои настроения для канцлера, почему бы и нет? Поставив портфель на кафельный пол у своих ног, Ланге сложил руки на груди, и наклонилась ближе к Касперу, говоря почти шепотом:
- Господи, бундестаг призывает к немедленному перемирию, что херр Руфф радостно игнорирует, продолжая прятаться за положенными по конституции чрезвычайными полномочиями. Он лучше, чем кто бы то ни было знает! Каждого офицера бундесвера, за исключением «осси», учили, что его первым критерием является собственная совесть! Весь процесс отбора офицеров подчеркивал, что нам нужны офицеры, для которых мораль и ответственность перед немецким народом важнее слепого повиновения. Каждый старший офицер старого бундесвера, с которым я говорил, ощущает, будто его разрывают лошадьми! Херр канцлер продолжает слепо нестись во мрак, таща за собой нас и немецкий народ в кризис, который сам и породил. А Бундестаг тем временем начинает говорить о том, что у него по конституции есть контроль над армией, а требования военного положения здесь неприменимы. Разрушение собственной страны не в интересах немецкого народа и не отвечает нашему перед ним долгу. И наконец, большинство офицеров старого бундесвера не могут с чистой совестью поддержать правительство, мотивам которого они не доверяют.

Zarevich 20.03.14 в 22:29

Каспер ничего не ответил. Он только удивлялся, не пропустил ли он чего-то. Разочарование в немецком офицерском корпусе, вызванное Ланге, стало для него неожиданным. Неужели офицеры, такие же как и он сам, могли быть настолько оторваны от политической реальности? Неужели они были настолько поглощены чисто военными вопросами и своим полумистический кодексом чести, что не видели, в какой опасности находится суверенитет и будущее Германии? Или это он чего-то не понимал? Или слухи были правдой? Или канцлер Руфф действительно зациклился на своей психологии осажденной крепости и отказывался видеть ситуацию такой, каковой она была? Служил ли он немецкому народу или пытался заставить его служить себе? Каспер все еще задавался этими вопросами, когда Ланге продолжил:
- Я больше не знаю, херр оберст, что правильно, а что неправильно. Как и большинство офицеров и солдат. Сегодня утром началась стрельба, так что время дискуссий закончилось. Теперь настало времяч принимать решения. И я хочу сказать вам и всем здесь, в Берлине, кто еще способен что-то слышать, что я не знаю, что будет дальше.

Zarevich 22.03.14 в 14:54

Ланге нагнулся и взял свой портфель. Выпрямившись, он посмотрел вниз, на пол, а не на Каспера, и сказал очень выразительным, почти скорбным тоном:
- Когда все силы войдут в контакт с американцами, наша способность как-то повлиять на происходящее будет потеряна. Начиная с сегодняшнего утра, уже не нам решать, что есть правильно, а что неправильно. - Ланге взглянул Касперу в глаза. Выражение его лица выдавало, что он был на грани. - Теперь, херр оберст, это будет решать каждый отдельно взятый хауптман или лейтенант, каждый фельдфебель и каждый солдат там, на поле боя. Ваш канцлер может кричать и топать ногами сколько ему будет угодно. Он даже может кататься по полу с пеной из рта и грызть ковер. Это уже ни черта не решит. От нас более ничего не зависит.

Zarevich 22.03.14 в 15:02

Каспер собирался что-то сказать, но не стал. Он не знал, что ему сказать. И Ланге впервые понял, что на лице Каспера отражаются сомнения, которые он только что вызвал в молодом полковнике. Быть может, подумал Ланге, я был неправ насчет него. Быть может, он, в конце концов, был одним из нас. То, что он не мог решить наверняка, опечалило Ланге. Было бы полезно иметь надежного человека, настолько приближенного к Руффу. Однако на это не было времени. Нужно было сделать то, что должно было быть сделано. Американский президент готовилась выступить с заявлением относительно начала боевых действий, и Ланге хотел услышать ее слова напрямую. Это, несомненно, важнее событий в центральной Германии, которые обещали Ланге и его подчиненным долгие часы кропотливой работы. Как он сам только что сказал, дискуссии закончились. Настало время принимать решения.

Zarevich 22.03.14 в 15:09

Ланге, в голосе которого прозвучала некоторая благожелательность, извинился и вышел в холодный Берлинский день, оставив Каспера наедине с его новыми мыслями и, конечно, канцлером Руффом.

Zarevich 22.03.14 в 15:11

* * *
Спокойно отпив кофе и слушая пресс-секретаря Белого дома, зачитывавшего с экрана подготовленный текст, Джан Филдс-Диксон взглянула на президента. Как и Джан, та внимательно слушала пресс-секретаря, спокойно выпивая вторую чашку кофе. Джан, имевшая опыт работы с политиками, понимала, что все это было заранее подготовлено. С того момента, как были обговорены условия интервью она знала, что у Уилсон было что-то на уме, и она, Джан Филдс-Диксон была частью этого плана. Тем не менее Джан, которую все уже называли по имени, согласилась. Так что она прибыла в Овальный кабинет со съемочной группой и своими записями за пятнадцать минут до запланированного окончания выступления пресс-секретаря Белого дома и присоединилась к президенту за легким завтраком из нарезанных фруктов, эклеров и выпечки. Тот факт, что президент завтракала сейчас и здесь, в Овальном кабинете, а не наверху, в своих личных апартаментах, вызвал у Джан подозрения. Была вероятность, подумала Джан, что Уилсон не желала удаляться от военного зала Белого дома, чтобы иметь возможность получить последние сведения о сражении, разгоревшемся в центральной Германии.

Zarevich 22.03.14 в 15:26

Снова взглянув на экран, Джан увидела, как ее коллеги из пресс-корпуса Белого дома начали вскакивать, махая руками и крича, как только пресс-секретарь закончил зачитывать подготовленный текст. Камера не передала удрученного выражения лица пресс-секретаря, когда тот окинул взглядом этот лес рук, пытаясь найти самый легкий вариант. Снова взглянув на Уилсон, Джан улыбнулась. Президент была не глупа. Она знала, что пресс-корпус Белого дома будет вести себя именно так. Она знала, что никто не сможет их контролировать. И поэтому отправила туда пресс-секретаря, чтобы он принял основную тяжесть первого залпа вопросов, пока она сама, смело укрывшись в Овальном кабинете, будет смотреть на это, запоминая, какие вопросы будут для прессы наиболее актуальными. И затем с помощью доверенного человека от СМИ, то есть Джан, сможет спокойно ответить на эти вопросы, имея возможность подумать, не перекрикивая собравшихся, и не отвлекаясь на махание руками. Нет, подумала Джан. Президент была не глупа.

Zarevich 22.03.14 в 20:45

Способности и навыки Уилсон как политика были всем хорошо известны. В этой сфере она была на высоте. Они и не могла быть другой, так как она должна была не только выжить в мире, в котором доминировали мужчины, но и в обстановке, когда ее способности и поведение постоянно сравнивались с ее предшественниками, все из которых были мужчинами. Джан начала понимать стоящие перед Уилсон проблемы, когда однажды спросила ее, как она относиться к вопросам в стиле «Достаточно ли она тверда, чтобы справиться с конгрессом?» или «сможет ли она «носить ботинки» своего предшественника?». Уилсон ответила, что умения и сотрудничество, более эффективны, нежели сила, когда нужно иметь дело с людьми и обеспечивать их сотрудничество. А насчет ботинок, Уилсон с улыбкой ответила, что у нее нет ни малейшего желания носить ботинки своего предшественника, потому что они ей не идут.

Zarevich 22.03.14 в 20:56

Первому корреспонденту вторил второй. Он не стал дожидаться, пока его вызовут или пока пресс-секретарь закончит. Он просто вскочил и закричал:
- Но канцлер Руфф утверждает, что солдаты десятого корпуса, подчинившись приказам генерала Малина, сами сделали себя соучастником его преступления против суверенитета Германии.

Zarevich 23.03.14 в 17:57

Пресс-секретарь, получивший указания относительно того, на какие вопросы отвечать, а какие игнорировать, обратил на это заявление внимание:
- Канцлер Руфф может быть прав. Но даже если он прав, президент полагает, что его намерение уничтожить весь десятый корпус силами немецкой армии сравнимо с казнью без суда и следствия. - Пресс-секретарь прервался, а затем добавил: - Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы напомнить, что даже законно избранный парламент Германии не согласен с решением канцлера Руффа. Заявление о немедленном прекращении огня и переговорам по урегулированию конфликта через Совет Европы или ООН является разумным решением, которое президент Уилсон более чем готова рассмотреть.

Zarevich 23.03.14 в 18:01

Это последнее замечание вызвало следующий вопрос:
- Не могла ли бы президент Уилсон убедить генерала Малина, согласиться на прекращение огня?

Zarevich 23.03.14 в 18:03

Пресс-секретарь ответил с кривой усмешкой:
- На данный момент это очень теоретическая возможность. Пока правительство Германии настаивает на решении вопроса силой оружия, генерал Малин понимает, что ему не остается иного выбора, как ответить тем же. Сделать первый шаг в данный момент могут только немцы.

Zarevich 23.03.14 в 18:04

На этом моменте пресс-конференция скатилась в череду вопросов, путем которых корреспонденты пытались получить как можно более подробную информацию по развертыванию американских войск в Европе. Пресс-секретарь, не располагавший таковыми сведениями, отмахивался от этих вопросов, как мог, пока время пресс-конференции не истекло. В этот момент он закрыл свою папку, осмотрел кричащий хор собравшихся, поблагодарил журналистский корпус Белого дома, и вышел из зала, уйдя от криков и дальнейших вопросов. Глядя на то, как вели себя ее коллеги, Джан не смогла винить президента Уилсон за то, что она решила не присутствовать на этой конференции.

Zarevich 23.03.14 в 18:09

Покончив с кофе и просмотром пресс-конференции, Уилсон наклонилась к столику, поставила на него пустую чашку и нажала на кнопку выключения на пульте дистанционного управления телевизором. Она села, улыбнулась, посмотрела на Джан и сказала, что шоу закончилось, и она готова начинать интервью. Вошли оператор и звукооператор Джан, ожидавшие в приемной. Пока они готовили свое оборудование, Уилсон подготовилась сама. Она не делала ничего особенного. Просто одернула свой темно-синий пиджак, разгладила юбку и быстро проверила прическу, а затем кивком указала, что готова начинать.

Zarevich 23.03.14 в 18:13

Хорошо подготовленный оператор и звукооператор Джан дали ей знак, что готовы. Джан включила в свой первый вопрос большую часть заранее заготовленных:
- Президент Уилсон, я хотела бы начать с того момента, на котором остановился Тим Аллен из UP на пресс-конференции. Хотя в подготовленном вами заявлении говориться о развертывании сил… включая приведение в готовность 17-й воздушно-десантной дивизии, развертывании подразделений флота и морской пехоты на Балтийском море, а также приведении в готовность подразделений ВВС в Великобритании в ответ на действия немцев этим утром и использовании их для поддержки десятого корпуса, в вашем заявлении не сказано об условиях, при которых эти силы будут задействованы, а также сроках их задействования. Определены ли эти условия и сроки, и поставлено ли о них в известность правительство Германии?

Zarevich 23.03.14 в 18:19