Short Stories by Dorothy Parker / Рассказы Дороти Паркер: Sentiment — Сентиментальность

СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ

victoria_vn 21.04.14 в 18:43

О, куда угодно, водитель, куда угодно - это совершенно неважно. Просто не останавливайся. Лучше быть здесь, в такси, чем идти пешком. Попытка прогуляться не удалась. В толпе я всегда замечаю краем глаза кого-то, очень сильно похожего на него - движением плеч и наклоном шляпы. И я думаю, что это он, я думаю, что он вернулся. И моё сердце выпрыгивает из груди, здания раскачиваются и нависают надо мной. Нет, лучше быть здесь. Но мне жаль, что водитель едет быстро, так быстро, что идущие люди сливаются в длинное серое пятно, и я не могу увидеть ни движения плеч, ни наклона шляпы.

aya_tsy 03.07.14 в 14:11

Скверно, когда такси притормаживает, вот как сейчас. Люди проходят слишком медленно, слишком ясно, и следующий может быть... Нет, разумеется, этого не может быть. Я знаю это. Конечно, знаю. Но это возможно.
Люди смогут заглянуть и увидеть меня здесь. Они смогут увидеть, если я плачу. Ну и пусть - это совершенно неважно. Пусть смотрят и чёрт с ними.

aya_tsy 03.07.14 в 14:25

Да, ты смотришь на меня. Смотришь и смотришь и смотришь, бедная, странная усталая женщина. Милая шляпка, не так ли? Создана, чтобы на неё смотрели. Вот почему она такая большая, красная и новая, поэтому на ней эти большие мягкие маки. Твоя бедная шляпа поношенная и видавшая виды. Она похожа на мертвую кошку, кошку, которую задавило и отбросило с дороги к краю тротуара. Разве ты не хочешь оказаться на моём месте и позволить себе новую шляпку, когда тебе захочется? Ты пойдёшь быстро, высоко подняв голову, отрывая ноги от тротуара, на пути к новой шляпе, красивой шляпе, шляпе, которая стоит дороже, чем все твои прежние, разве нет? Только я надеюсь, что ты не выберешь такую, как у меня. Красный - цвет скорби, ты знаешь. Алый - цвет любви, которая умерла. Разве ты этого не знала?

victoria_vn 04.07.14 в 11:04

Она уже скрылась. Такси движется и она осталась позади навсегда. Интересно, что она подумала, когда наши глаза и наши жизни встретились. Интересно, она завидует, что я в безопасности и такая элегантная и молодая. Или она поняла, как быстро я потеряю всё, что у меня есть, если в моей груди будет биться такое же как у неё безмолвное, мёртвое сердце. Она не чувствует. В ней нет желания. В ней больше нет места надежде и пылкости, если вообще она пылала и надеялась. О, это довольно приятно, в этом есть настоящее веселье. Она больше не надеется и не горит, если вообще она... Да, это мило. Ну...Интересно, уходила ли она немного счастливей, или, может, немного печальней, зная, что кому-то хуже, чем ей самой.

victoria_vn 05.07.14 в 01:52

Это то, что он так ненавидел во мне. Я знаю, что он скажет.
— О, ради всего святого! - воскликнет он. - Разве ты не можешь побороть эту дурацкую сентиментальность? Почему ты это делаешь? Зачем это тебе? Просто, если ты видишь старую подёнщицу на улице, нет никакой необходимости рыдать о ней. У неё всё хорошо. Она в порядке. "Когда ваши глаза и ваши жизни встретились" - ой, полно. Ведь она даже не видела тебя. И ее "безмолвное, мёртвое сердце" ничто! Она, наверное, выпьет бутылку скверного джина и поплачет. Не надо всё драматизировать. Не надо настаивать, что всё печально. Почему ты всегда так сентиментальна? Не делай этого, Розали.
Так он скажет. Я знаю.

victoria_vn 05.07.14 в 02:15

Но он мне ничего больше не скажет. Больше ничего, ни плохого, ни хорошего. Он ушёл и не вернётся.
– Ну конечно, я вернусь! – сказал он. – Нет, я просто не знаю когда – я же тебе говорил. Ах, Розали, не устраивай из этого национальную трагедию. Это всего на пару месяцев, наверное – и разве двум людям не бывает нужно отдохнуть друг от друга! Тут не из-за чего плакать. Я вернусь. Я не собираюсь навсегда покидать Нью-Йорк.

victoria_vn 08.07.14 в 23:31

Но я знала. Я знала. Знала, потому что он был далеко от меня задолго до своего отъезда. Он ушёл и не вернётся. Он ушёл и не вернётся, он ушел и никогда больше вернётся. Прислушайся, как колеса повторяют это, снова и снова, и снова. Наверное, это сентиментально. Колеса ничего не говорят. Колеса не умеют разговаривать. Но я их слышу.

victoria_vn 08.07.14 в 23:32

Удивительно, почему плохо быть сентиментальной. Люди так презрительно относятся к чувствам. "Вы не застанете меня, сидящим в одиночестве и проводящим время в мечтаниях," - говорят они. "Мечтать" - вот что они говорят о воспоминаниях. И они так гордятся, что у них нет воспоминаний. Странно, как они гордятся собой по поводу их отсутствия. " Я никогда не воспринимаю всё всерьёз," - говорят они. "Я просто не могу представить," - говорят они, "что позволю себе сильно беспокоиться, что мне могут причинить боль". Они говорят: "Ни один человек не имеет для меня значения". И почему, почему они думают, что правы?

victoria_vn 07.07.14 в 22:13

О, кто прав и кто виноват и кто решает? Возможно, я была права, когда говорила об этой подёнщице. Может быть, она устала и у неё безмолвное сердце, и может быть, только в этот момент она знала всё обо мне. У неё не могло быть всё в порядке и прекрасно и она нес обиралась выпить джину только потому, что он так сказал. Ох. Ох, я забыла. Он так не говорил. Его здесь не было; его здесь нет. Это я воображаю, что он скажет. И мне показалось, что я слышала это. Он всегда со мной, он и вся его красота и его жестокость. Но его больше не должно быть.

victoria_vn 08.07.14 в 13:51

Я не должна думать о нём. Вот и всё, не думать о нём. Да. Ни вздыхать. Ни слышать. Ни видеть. Остановить кровь в жилах. Так не может продолжаться. Нельзя, нельзя. Я терпеть не могу этих безумных страданий. Если бы я знала, что это закончится через день или через год, или через два месяца, я бы смогла потерпеть. Как раз если бы это иногда притуплялось или наоборот становилось безумнее, это можно было бы вынести. Но всегда всё одно и то же и нет этому конца.
"Скорбь
С бесконечностью дождя
Горе в грудь стучит.
Люди корчатся от боли,-
Их рассвет найдет в покое.
Боль мою не успокоит
И не прекратит." [1]

victoria_vn 08.07.14 в 15:02

О, дайте вспомнить - как там дальше следующая строчка? Что-то, что-то, что-то, что-то, что-то в рифму с "кака́я". Во всяком случае, оно заканчивается так:
"Вялы и неторопливы,
Темно-бурые, как сливы,
Мысли: встать мне или сесть,
В город выйти, сливу съесть,-
Разница какая." [1]

victoria_vn 08.07.14 в 14:51

Да, вот так оно идёт. И это правильно, это так правильно. И какая мне разница? Иди и купи себе большую красную шляпу с маками, которые должны поднять настроение. Да, пойди купи и возненавидь её. Как мне продолжать, сидеть и смотреть и покупать большие красные шляпы и ненавидеть их, а потом снова сидеть и смотреть — день за днём, день за днём? Завтра и послезавтра и после-послезавтра. Как мне продираться сквозь дни вот так?

victoria_vn 08.07.14 в 15:23

Но, что еще есть для меня? "Выходи на улицу,встречайся с друзьями и хорошо проведи время," - говорят они. "Не сиди в одиночестве и не сгущай краски." Не сгущай краски! Если драма чувствуется постоянно...нет, с бесконечностью дождя горе в грудь стучит, тогда я сгущаю краски. Мелкие, ничтожные людишки, откуда они могут знать, что такое страдание, разве можно достучаться в их чёрствые сердца? Разве они не знают, пустые глупцы, что я не смогу снова увидеть друзей, с которыми мы встречались, не смогу вернуться в те места, где мы были вместе? Он ушёл, и всё закончилось. Это закончилось, это закончилось. И когда всё заканчивается, только те места, где вы познали горе, благосклонны к вам. Если вы вновь посетите места вашего счастья, то сердце должно взорваться от агонии.

victoria_vn 08.07.14 в 20:58

И это сентиментально, я полагаю. Сентиментально знать, что трудно видеть места, где когда-то все было хорошо с тобой, что невозможно получать напоминания о мертвой красоте. Горе это спокойствие, вспоминаемое в эмоциях. Это - о, я думаю, что это довольно хорошо. "Вспоминаемое в эмоциях" - это действительно хороший оборот. Мне бы хотелось это сказать ему. Но я ничего не скажу ему, больше никогда, никогда, больше никогда. Он ушёл, и всё кончено, и я не посмею думать о мёртвых днях. Вялы и неторопливы, тёмно-бурые, как сливы, мысли, и я должна...

victoria_vn 08.07.14 в 21:14

О, нет, нет, нет! О, водитель не должен проезжать по этой улице! Это была наша улица, это место нашей любви и нашего смеха. Я не могу сделать этого, я не могу, я не могу. Я хочу сидеть, склонившись, и крепко прижать ладони к глазам, чтобы не смотреть. Моё сердце должно оставаться спокойным, и я должна стать похожей на ничтожных, значит, чёрствых людей, которые гордятся отсутствием воспоминаний. Но, о, я вижу это, я вижу это, хотя мои глаза ослеплены. Хотя у меня не было глаз, моё сердце узнает эту улицу из всех улиц. Я знаю её, как я знаю свои руки, как я знаю его лицо. О, почему я не могу умереть, когда мы проедем по ней?

victoria_vn 08.07.14 в 21:31

Мы, должно быть сейчас у цветочного магазина на углу. Вот где он, бывало, останавливался, чтобы купить мне примулы, небольшие жёлтые примулы сгруппировавшиеся плотной кучкой, окружённые кольцом серебристых листьев, чистые, прохладные и нежные. Он всегда говорил, что орхидеи и камелии совсем мне не подходят. Поэтому, когда не было весны и примул, он дарил мне ландыши и маленькие, веселые розы в бутонах, резеду и ярко-синие васильки. Он сказал, что не может смириться с мыслью обо мне без цветов — это будет неправильно; теперь я не переношу цветы. И невысокий седой флорист был так заинтересован и так рад — и как-то однажды он назвал меня “мадам”! Ах, я не могу, я не могу.

victoria_vn 08.07.14 в 22:27

А теперь мы, должно быть, у большого особняка с важным швейцаром в золотом. Однажды вечером швейцар держал дорогого щенка на большом, длинном поводке. И мы остановились поговорить с ним, а он взял щенка на руки и обнял. И это был единственный раз, когда мы увидели швейцара улыбающимся! А рядом дом с малышкой, и он всегда снимал свою шляпу и торжественно кланялся ей, а она иногда давала ему свою маленькую морскую звезду из руки.

victoria_vn 08.07.14 в 22:43

А потом это дерево с ржавыми железными прутьями вокруг него. Там он останавливался, чтобы обернуться и помахать мне, когда я высовывалась из окна, наблюдая за ним. И люди смотрели на него, потому что люди всегда должны были смотреть на него, но он никогда не замечал. Это было наше дерево, так он сказал; оно и не мечтало принадлежать кому-нибудь другому. И немногие горожане имели своё личное дерево, говорил он. Я понял это, сказал он.

victoria_vn 08.07.14 в 22:52

А потом дом врача, и три тусклосерых дома и потом - о, боже, мы, должно быть, уже у нашего дома! Нашего дома, хотя у нас был только верхний этаж. И я любила длинные, тёмные лестницы, потому что он поднимался по ним каждый вечер. И наши маленькие аккуратные розовые занавески на окнах, и ящики с розовой геранью, которая всегда росла для меня. И небольшой строгий вход, и забавный почтовый ящик, и его кольцо у звонка. И я жду его в сумраке с мыслями, что он никогда не приедет; и всё же ожидание тоже было прекрасным. И потом, когда я открыла ему дверь — о, нет, нет, нет! О, никто бы этого не вынес. Никто, никто

victoria_vn 08.07.14 в 23:16

Ах, ну почему, почему я должна здесь проезжать? Какая пытка может быть страшнее, чем эта? Будет лучше, если я раскрою глаза и посмотрю. Я опять увижу наше дерево и наш дом, а потом моё сердце разорвётся и я умру. Я буду смотреть, я буду смотреть.
Но где же дерево? Они смогли срубить наше дерево - наше дерево? А где особняк? А где цветочный магазин? А где - о, где же наш дом, где... Водитель, какая это улица? Шестьдесят пятая? О. Нет, ничего, спасибо. Я...я подумала, это шестьдесят третья. . .

victoria_vn 08.07.14 в 23:24

Журнал "Харперс Базар", май, 1933 г.

victoria_vn 12.04.14 в 21:16

ПРИМЕЧАНИЯ
[1] Стихотворение "Sorrow/Скорбь" Эдны Сент-Винсент Миллей, американской поэтессы и драматурга, первой женщины, получившей Пулитцеровскую премию по поэзии, одной из самых знаменитых поэтов США XX века. Перевод Галины Ицкович.

victoria_vn 12.06.14 в 18:31