Modernism and the New Spain Britain,Cosmopolitan Europe,and Literary History/ Gayle Rogers / Модернизм и Новая Испания: 15. Rediscovering Spain, p.55-58

Открывая Испанию заново

Lana_Yush 03.10.24 в 01:24

Для того, чтобы подчеркнуть и усилить широкий континентальный охват Criterion — его способность переосмыслить Европу с английской периферии — Элиот начал активно искать коллег-единомышленников за пределами франко-германского сердца Европы. Осознавая свою «галлофилию» (приверженность французской культуре - прим. перевод.), он писал, что «не стремится приглашать слишком много французов для первых двух номеров, больше переживал, как найти представителей других (зарубежных) национальностей», таких как норвежских или голландских писателей для того, чтобы «остановить французскую гегемонию в Европе», как он писал.32 С самого начала он старался обратить внимание на места, где изолированные, недооцененные, традиционно второстепенные культуры, обретая космополитичный дух, превращались в ранее забытые сокровища, которые он теперь мог представить английским читателям.

Lana_Yush 03.10.24 в 01:44

Это также подтверждало его концепцию национально-континентального возрождения, демонстрируя, что она является мобильной, взаимозависимой моделью, которую могли бы адаптировать и другие страны. Испания всегда в этой концепции присутствовала, хотя Элиот очень плохо знал современную испанскую литературу, несмотря на то, что читал о европейском литературном прошлом Испании в книге Паунда «Дух романтики» (1910), и изучавший труды XVI века — мистика Святого Иоанна Креста, поэта эпохи барокко Луиса де Гонгору, и «Дон Кихота». Тем не менее, хоть он был не оним среди английских редакторов периодических изданий или читателей, которые обращали свое внимание на Испанию, занимались этим до него все же немногие.

Lana_Yush 03.10.24 в 02:13

Редкие упоминания Испании в английских изданиях до выхода журнала Criterion часто представляли её как страну, которая «далека от своего великого литературного прошлого,… когда она задавала тон и ритм всей Европе», и утверждала, что у испанских интеллектуалов «есть существенный недостаток… они вообще не являются интеллектуалами», или открыто заявляли, что «Испания не является частью Европы».33 Вместо этого сеть контактов Элиота привела его к обновленной, ориентированной на Европу, Испании, которую должен был представлять журнал Criterion.

Lana_Yush 03.10.24 в 20:45

Подбирая внутренние ведущие кадры для журнала Criterion, известные как «фаланга», Элиот искал тех, кто мог бы продолжить расширение «Европы» в понимании журнала. У таких писателей в большинстве своем были здравые космополитичные взгляды, и к ним относились Паунд, Олдингтон, Уиндем Льюис, Гарольд Монро, Бонами Добрэ, Герберт Рид, Франк Морлей, Орло Вильямс, Алек Рэндалл, а позже Монтгомери Бельгион и Майкл Робертс. Элиот также был «обеспокоен... поиском надежных и не слишком дорогих переводчиков на различные языки… [таких, как] французский, немецкий и испанский… итальянский, а также скандинавские языки».34

Lana_Yush 03.10.24 в 21:03

Олдингтон, например, познакомил его с Ф. С. Флинтом, поэтом-имажистом и переводчиком-полиглотом, который рецензировал испанские, немецкие, норвежские и голландские периодические издания.35 Позже Элиот привлек к своей новой команде разностороннего испаниста и музыковеда Дж. Б. Тренда, который писал для журналов Athenaeum и TLS. Тренд привнес в Criterion схожее с элиотовским убеждение, что национальные художественные традиции процветают только в симбиозе с другими. Он был известен тем, что взаимодействовал с «некоторыми наиболее прогрессивными умами в Испании», а Criterion вполне справедливо утверждал, что «ему не было равных в Англии… как проводник по Испании».36

Lana_Yush 03.10.24 в 21:10

Он провел годы в Мадриде и в Residencia de Estudiantes, и был убежден в том, что новая мысль, лучшие образцы литературы и искусств берут начало в Испании и заслуживают пристального внимания в Англии. Успешная книга Тренда «Картина современной Испании» (1921), как и его колонки для Criterion, познакомила многих британцев с ведущими культурными деятелями Испании еще до того, как они стали известны за пределами Иберии. (Ортега, один из них, представлен как писатель, «чья мысль, возможно, более современна, наиболее полно представляет Испанию в ее наилучшем виде», чем Испания какого-либо другого философа.37) Также он верил, что за счет невмешательства в военные конфликты на континенте испанцы обладали потенциалом вести Европу вперед.

Lana_Yush 04.10.24 в 15:34

Иностранные авторы Элиота также служили не только мерилом возможностей Criterion, но и доказательством его принадлежности к общеевропейскому сообществу периодических изданий. Для этой цели он выявил две наиболее ценные личности, свободно вращавшихся и в британских, и в испанских культурных кругах. Сперва он обратился к коллеге французского происхождения, Валери Ларбо, который практически одинаково ориентировался и в англоязычной, и в испаноязычной литературе. Ларбо, который работал в Испании переводчиком и поддерживал там много знакомств, дал ему имя Антонио Маричалара как возможного автора испанских хроник.

Lana_Yush 04.10.24 в 15:42

Молодой madrileño сразу же произвёл впечатление на Элиота (см.главу 2 этого тома). Элиот писал Маричалару о своих планах «направить [создать канал для обмена] глубочайшие иностранные движения мысли [Европы] через Лондон… для того, чтобы развить взаимодействие между писателями и редакторами наиболее престижных иностранных журналов, таких как Índice Хуана Рамона Хименеса [«Знак»; буквально ‘Указатель’], который напечатал работу Маричалара.38 Маричалар был готов предложить английскому читателю панорамный взгляд на испанскую литературную среду, и подал заявку на должность в Criterion, которую будет занимать до 1938 года. Он разделял с Элиотом неоклассический взгляд на европейскую культуру, найдя общее между элиотовским восприятием Донна и своего собственного восприятия Гонгоры.

Lana_Yush 04.10.24 в 15:43

Роль Маричалара в журнале Criterion и его культурная политика, как у Флинта, Тренда и Ларбо, не были случайными: писатель, подобно англо-инспанцу Рамиро де Маэтцу, который жил в Лондоне и уже регулярно публиковался в английских периолических изданиях, вполне мог бы предложить образ паниспанской католической Испании, который разительно отличался от характеристики, предложенной журналом Criterion. Присутствие Флинта, Тренда, Ларбо и Маричалара в момент дебюта Элиота в журнале Criterion, уже обеспечивало весомую испанскую составляющую для «Европы», схематично представленной в журнале, однако Элиот добавил еще одну важную испанскую фигуру для первого выпуска — Рамона Гомеса де ля Серна, которого, как и Маричалара, рекламировал в своих информационных буклетах к будущему ревью.

Lana_Yush 04.10.24 в 15:59

Ларбо предложил Элиоту опубликовать известного авангардного писателя Рамона (как его называют) после того, как сам перевел некоторые его работы. В своей лекции об «Улиссе» для первого выпуска Criterion Ларбо утверждал, что для современной Испании Рамон сделал то же, что Джеймс Джойс, когда «придал молодой Ирландии… художественный облик, наделил ее интеллектуальной самобытностью» в европейской литературе.39 Элиот ничего не знал об испанце, но ему импонировала эта идея, особенно потому, что у Рамона был «интересен еще и тем, что в этой стране он совершенно неизвестен».40 На самом же деле он хотел, чтобы в первом выпуске, который содержал поэму «Бесплодная земля», появились его короткие экспериментальные рассказы, и Рамон предложил ему на выбор несколько неопубликованных произведений; Флинт в итоге перевел четыре из них: «Если бы "они" остались», «Электрический кот», «Сквозь экран», и «Коммутатор небес».

Lana_Yush 05.10.24 в 02:11

Их отложили до второго выпуска, но публикация в одном ряду с другими именами первых выпусков Criterion — и сразу же на соседних страницах с эссе самого Элиота о Мари Ллойд — говорит о приоритете, котое редко давали испанскому писателю в британском ревью того времени. В первых двух выпусках журнала содержались работы или обширные рецензии к ним, написанные европейскими светилами, как то Флобер, Бальзак, Малларме, Пиранделло, и фрагмент из Достоевского в переводе С. С. Котелянского и Вирджинии Вулф, наряду с материалами от Паунда, Курциуса, Ларбо и Роджера Фрая. В этом контексте публикация испанской литературы и сопоставление традиции с авангардом в первых номерах журнала подразумевают, что Испания теперь занимает своё место среди великих культурных достижений Европы — как прошлого, так и настоящего.

Lana_Yush 05.10.24 в 02:16