Modernism and the New Spain Britain,Cosmopolitan Europe,and Literary History/ Gayle Rogers / Модернизм и Новая Испания: 36. Aristocracy and the Self-destruction of “the Greatest Fortune in Spain”: Marichalar’s Osuna, p.135-140

Аристократия и саморазрушение «Величайшего богатства в Испании»: «Осуна» Маричалара

sv_smolenskaya 21.08.24 в 17:42

Воспользовавшись ситуацией, чтобы реформировать биографический жанр в собственной стране, Маричалар совместил интеллектуальные тенденции, сформированные после прочтения Стрейчи и других новых биографов, и контекст либерального движения в Испании. Как по форме, так и по теме, его работа «Герцог Осуна» участвует в процессе культурного обновления, которое произошло в конце 1920-х–начале 1930-х годов в Испании. Появившись частично в журнале Revista в 1929 году, он и после публикации полностью в январе 1930 года не произвел сильной сенсации. В конце 1920-х годов консервативные убеждения Маричалара и его сторонников стали более радикальными, и он отступил от своего аристократического происхождения и присоединился к коллегам, поддерживающим реформы, которые привели к созданию Республики — и, поначалу, саму Республику.

sv_smolenskaya 27.08.24 в 16:47

В Испании он уже был известен как «основатель новой прозы [стиля] ... которая, как и у его современников, протестует против академической прозы прошлого», но хотя до этого он писал в основном критические работы.49 В народной памяти его герой, двенадцатый герцог Осуна остался символом беспечной, расточительной и властной аристократии, которая веками держала простых испанцев в удручающей нищете – герцога ненавидели, над ним насмехались. Ориентируясь на убеждение Ортеги, что «настоящий патриотизм зиждется на критике земли отцов и создание земли для детей», при создании первой биографии, Маричалар описал в Осуне критическую аллегорию аристократического декаданса, выполненную в авангардном стиле, который и дальше собирался распространять.50

sv_smolenskaya 27.08.24 в 17:44

Для Маричалара и его коллег Великобритания представлялась «наиболее аристократической страной новой Европы», империя которой вызывала большее восхищение, чем режим Муссолини у Хосе Антонио Примо де Риверы, сын диктатора, основавший фашистскую Испанскую фалангу в 1933 году.51 Из критических разборов Стрейчи Маричалар заимствовал разоблачающий тон и неуважительное, иногда даже насмешливое отношение к «именитым» фигурам прошлого разных стран. Однако его стиль имел более сатиричные нотки, и проза была более эмоциональная, чем у Стрейчи. Он, подобно Стрейчи, то убегает вперед во времени, то возвращается к прошлому, углубляется в собственные размышления, встраивает в текст полувымышленные сцены и вставляет строчки стихотворений и эпиграфов разных авторов, в основном, французов и британцев — Бодлера, Шекспира, Аполлинера, Блейка, Валери, Кокто, Честертона, наряду с отрывками из испанской классики.

sv_smolenskaya 30.08.24 в 12:37

К тому же он черпает вдохновение из стилей окружавших его испанских авангардистов-новеллистов, и его герцог превращается в символ испанского саморазрушения XIX века. Маричалар объяснял, что главным образом изучал судьбу герцога для того, чтобы в книге он мог «заложить историческую основу, а потом сделать шаг к фантастике». «В моей биографии», добавляет он со свойственным ему остроумием, которое точно оценил бы Стрейчи, «всё правда, кроме самого герцога Осуна».52
У Стрейчи и Маричалара больше общего, чем только главная роль в формировании Новой биографии как международного движения. Они оба знатного происхождения, от чего оба порой испытывали некоторые неудобства, однако полностью не отказывались от семейных привилегий.53 Маричалар, урожденный маркиз, происходил из рода либеральных аристократов, которые выступали против монархистов во время Карлистских войн; принимая во внимание его личную историю, можно предположить, почему в этот период его настолько интересовал Мариано Тельес-Хирон (1814–1882), двенадцатый герцог Осуна.

sv_smolenskaya 30.08.24 в 12:46

Он был родом из видной и могущественной андалузской семьи, история которой насчитывала правительственных и военных деятелей по крайней мере с XVI века. Однако ужасный герцог Мариано двенадцатый был скандально известным игроком и манерным расточителем, он опозорил семейное имя и перед смертью оставил большую часть имущества в руках кредиторов. Известно, что он унаследовал годовой доход в пять миллионов песетов и оставил долг в 44 миллиона, тем самым, оказавшись, по сути, «на задворках истории, разыгрывая свой собственный фарс раз и навсегда» (O 17). В его разорении уже можно различить элементы упадка Испании и исторические неудачи, которые стали объектами для критики будущих молодых республиканцев.

sv_smolenskaya 30.08.24 в 16:23

«Осуна» Маричалара, где на титульной обложке рядом с портретом герцога был написан эпиграф, взятый у французского писателя Жозефа Жубера: "Quand je luis, je me consume” [«Когда я сияю, я сгораю»], была пятой в серии "Vidas españolas" (исп., «Испанские жизни»). Биография представлена в форме 50 коротких виньеток, некоторые эпизодические, некоторые импрессионистские, а какие-то правдивы до того, что смешны. В кратком обзоре, составляющем всю первую сцену, Маричалар переносит читателя в Испанию XIX века, когда «Осуна» является «первым именем в Испании», и когда это имя — «один из бриллиантов в куче мусора. Испания в это время распадается на части ... [и ее] народ [исп., «народ»] ищет святого заступника, который будет воплощением щедрости и благородства».54

sv_smolenskaya 30.08.24 в 16:44

Противопоставляя предков своего героя испанскому упадку, для которого герцог станет синекдохой, Маричалар прослеживает «возникновение легенды» вокруг имени «Осуна», когда Дон Мариано Хирон, двенадцатый герцог, становится этой легендой. Герцог является «потомком расы [raza (исп., раса)], которая видит в нем свое отражение и через него удовлетворяет собственные подавленные желания» (O 16). К тому же Маричалар начинает здесь игру слов, которую поддерживает на протяжении всей биографии, отталкиваясь от этимологии семейного имени «Хирон» (a jirón — «обрывок, крупица»), от которого пошли предки Осуна. У него двенадцатый герцог впервые появляется в «своенравном образе франтоватого аристократа, его грудь "изорвана в клочья [jirón], с кровью и золотом"» (O 16).

sv_smolenskaya 30.08.24 в 17:02

Он продолжает каламбур, описывая Осуна на коне «раз и навсегда разорванной на клочки [jironando] ткани власти, которую его предки ткали и рвали», и за весь текст он по крайней мере раз десять обращается к вариациям слова jirón, в конце концов объясняя, как семья получила данное имя (O 17). Герцог, несостоявшийся Байрон, «никогда не тратил деньги только ради того, чтобы тратить; он сорил деньгами, потому что чувствовал себя центром всеобщего внимания», потому что он обязан был сделать это по воле народа. «Он сжигает мосты и возвращается к своему народу [pueblo (исп., народ)]», пишет Маричалар о знаковом блудном сыне Испании (O 17). Из-за подобного поведения, которое при жизни герцога критиковал романист Хуан Валера, возникла фраза, известная в Мадриде и во времена Маричалара, — обычно в контексте бездумного и безответственного расточительства: «¡Ni que fuera Osuna!» (вольно переводится как «Даже Осуна бы так не сделал!»).

sv_smolenskaya 30.08.24 в 17:26

Говоря языком, который напоминает предисловие Стрейчи к «Именитым викторианцам», Маричалар признается, что «добраться до Осуна нелегко. Обороняясь своим щитом, на дворцах, повозках и одежде он всегда выставляет между собой и любопытной публикой герб, состоящий из разнообразного набора самых аристократичных эмблем» (O 21). Его подробное описание визуального образа, берущее начало от семейного герба Хиронов, в детализации граничит с абсурдностью. Маричалар перечисляет атрибуты щита в насмешливо-героической манере, напоминающей стиль Джойса в «Циклопах» или подобно тому, как увешанный медалями солдат прочитывается нелепым зрелищем у Вулф в «Трех гинеях».

sv_smolenskaya 31.08.24 в 17:14

Осуна наследует «самое большое состояние в Испании XIX века» [la primera fortuna de España (исп., первое состояние в Испании) — фраза, которая повторяется на протяжении всей биографии, где “fortuna” также означает «удача»], но опускается до «бездонной пропасти, дома Хирона, бездны ... [,] люк, в который столько всего было выброшено, и в который уйдет сегодня всё, и вместе с этим вымрет мужская линия Хиронов». От его «триумфа», как и от великолепия прошлого Испании «не осталось ничего, кроме одинокого эха» (O 23–24). Маричалар начинает свой рассказ о линии Осуна, которая поглотила Хиронов, с похожим нигилизмом и с бо́льшей саморефлексией, как биограф: «Ничего не осталось от Осуна; ни имени, ни происхождения, ни состояния, ни истории, вряд ли найдется документ или официальная запись ... Осуна всегда старательно уничтожал все свои следы» (O 25).

sv_smolenskaya 31.08.24 в 17:41

Маричалар описывает семейство Осуна как ряд персонажей исторической пародии, «разыгранной на все времена», в которой были 14 знатных вельмож (некоторые из них уважаемые), наследство в «пятьдесят два титула, четыре княжества и огромное состояние в Испании» уменьшилось до «громадного погребального костра, которым [некий Тельес Хирон] ослепил своих современников» (O 29). Он прослеживает странности и причуды во всей истории семьи, — их характеризует пижонство, история “dandismo” [«щегольства»], «пафосное общество при дворе», которое они часто посещали: «они были образованными, требовательными, высокомерными, властными, недовольными, болтливыми, и даже малейшее оскорбление чувства собственного достоинства задевало их за живое» (O 31).

sv_smolenskaya 31.08.24 в 17:59

«Лучше лететь» — девиз семейства — «летать, добраться до солнца, стать самим солнцем — такова была всепоглощающая страсть этой гордой, самоуверенной династии» прежде, чем она «будет уничтожена в алчном огне собственных страстей» (O 28). Подобно истории с Гордоном, герой Маричалара обречён на самоуничтожение, и его бесчинства символизируют не величие, а скорее тщетные усилия и, в конце концов, собственную трагедию. Чрезмерно символический наряд герцога соответствует преувеличенным, комичным описаниям, которые дает биограф.

sv_smolenskaya 31.08.24 в 18:22

Эпизод, названный «Интерлюдия о Дон Педро Потерянном» [el malogrado (исп., злополучный), также «Разочарованный»], проливает свет на характер герцога с помощью его брата, одиннадцатого герцога Осуна, который представлял собой «воплощение романтизма эпохи»: мудрый, блистательный холостяк, превосходный служащий и в законодательных учреждениях, и в армии (O 44). Однако одиннадцатый герцог («законный Осуна») никогда не женился и умер разочарованным и мизантропом; его смерть полностью превращает Мариано в персонаж, который в собственных глазах олицетворяет все, что только можно пожелать на земле.

sv_smolenskaya 01.09.24 в 07:43

На его голову водружают корону династии Осуна со всеми почестями, привилегиями, полномочиями, ограничениями — все естественно и закономерно, однако, давайте представим на мгновение человека, которому внезапно достается богато украшенный золотой венец, украшенный фигурами и девизами, посреди хаотичного шума путаницы и криков; и он должен сохранить его со всей торжественной серьёзностью человека, который выполняет свой долг и пользуется правом на это... Он точно сойдет с ума или будет близок к этому, или же нет: этот человек просто настоящий аристократ. (O 141–142; перевод изменен)

sv_smolenskaya 01.09.24 в 07:54

Маричалар продолжает критический разбор аристократии, выделяя два вида, — гордого, мятежного рыцаря и покорно-служащего придворного — чтобы отнести Осуна «к третьему виду дворянства, которое сочетает обе тенденции: аристократа высшего ранга [el prócer(исп., прапор?)]. Он свой собственный слуга, раб своего имени... Он самодур воображаемого королевства [imperio verbal (исп., словесный император)]. Но в отличие от настоящего короля, у него нет ни ответственности, ни обязательств» (O 143). Этот последний вид объясняет «пустое тщеславие такого человека, как Осуна, у которого внезапно на большой, но пустой голове появилась корона, украшенная блестящей мишурой, но совершенно не обремененного обязанностями» (O 144).

sv_smolenskaya 01.09.24 в 08:21

Аристократия, предполагает Маричалар, черпает свою власть и статус из собственных нелепых фантазий, и эта власть никогда не бывает демократической, превращая даже самих аристократов в «раб[ов]». Герцог — это персонаж, который обманывает себя, он был «как бы сказал [Жан] Кокто, сумасшедшим, который считал себя Осуной. Он был одержимым, одержимым самим собой, закончивший жизнь в полном помешательстве, в абсолютном безумии» (O 145).

sv_smolenskaya 03.09.24 в 15:11

Перескакивая во времени, Маричалар пишет, что «в конечном счете только унылое одиночество[,] сопровождало [молодого герцога Мариано, у которого] прослеживались характерные психологические особенности лишенного наследства, и, возможно, именно поэтому он исполнил свою судьбу — разрушил себя» (O 82–83). Плавно переходя от сухих фактов рождения Мариано к размышлениям о его «психологии» и «судьбе» всего за несколько строк, Маричалар описывает своего героя, подобно тому, как поступал Стрейчи со своими персонажами, — как обладающего «тонкой душевной организацией» и склонным к «сумасшествию и расстройствам сознания».

sv_smolenskaya 03.09.24 в 15:30

«Представляю его маленьким ребенком, гуляющим по Аламеде [родовое поместье]», пишет Маричалар, вставляя свои мысли в повествование, «и вижу, как меняется его состояние от робкого до безрассудного» (O 87). Мариано, как и в случае с Гордоном, руководили честолюбивые стремления и желание контролировать, «власть представлялась ему прекрасным видением, которое он постоянно держал в голове, однако которое от него ускользало, когда он делал шаги первенца». Осуна достиг совершеннолетия, утверждает Маричалар, в тот момент, когда испанская эпоха «романтического идеализма» «близилась к неминуемой гибели», поскольку «XIX век двигался вперед как сломанная повозка, шатающаяся по пыльным дорогам ... [среди] пошлости угасающего столетия, которое полностью овладевало эпохой» (O 92–93; перевод изменен).

sv_smolenskaya 03.09.24 в 16:50

Здесь его речь практически дословно напоминает описание Ортеги «старого» XIX века в «Nada "moderno"». Позже Маричалар пишет «сцены» из жизни Осуны, будто это были пьесы, представляя «персонажей», «второстепенных героев» и «музыкальные сборники», которые сопровождали горькую молодость герцога и создает вымышленных персонажей, беседующих о неудачах Мариано (O 94). Внезапно герцог чувствует «запах далекой битвы», и, как «настоящий джентльмен» [Caballero de raza (исп., джентльмен расы)], устремляется на войну (O 103). Также как и Гордон, Осуна не может полностью управлять своей военной деятельностью. Он чрезмерно патриотичен, обожает сражения и никогда не принимает жалования; но даже война между монархистами и республиканцами за контроль над Испанией не удовлетворяет его стремлений.

sv_smolenskaya 03.09.24 в 17:06

«Единство армии было сломлено, и Мариано, одинокий и удрученный, перемещаясь с места на место, чувствовал себя марионеткой, призраком, блестящей подавленной тенью», добавляет он (O 115). Его награждают красным крестом и крестом Святого Фердинанда, он воюет «как троянец» и «достоин своего имени», допускает Маричалар. Но вновь вторит описанию Гордона у Стрейчи, когда пишет о службе Мариано на стороне либералов Изабеллы в Первую карлистскую войну (1833–1839): «О нем известно мало [в момент, когда он пересек границу с Францией во время сражения]. На самом деле, мало о ком-либо известно в ту пору, когда все, что не является действием, остается загадкой. Мариано Осуна был неизвестен, и он сам был своим единственным спутником» (O 122–123).

sv_smolenskaya 03.09.24 в 17:15