Modernism and the New Spain Britain,Cosmopolitan Europe,and Literary History/ Gayle Rogers / Модернизм и Новая Испания: 33. Power and “Inevitable Destruction” in “The End of General Gordon”, p.123-127

Власть и «неизбежная гибель» в «Конце генерала Гордона»

sv_smolenskaya 07.08.24 в 08:12

Стрейчи наиболее полно исследовал антидемократические и грубо авторитарные черты викторианского либерализма, которые по его словам все еще можно было увидеть во время Первой мировой войны, в великой и смелой заключительной главе книги «Конец генерала Гордона». «Гордон» был написан в то время, как он сообщал в письме к Фостеру, когда Стрейчи «по-прежнему собирался предстать перед военными докторами, по-прежнему размышлял о природе совести и все еще появлялся перед "трибуналом"».16 Квентин Белл полагал, что «Стрейчи изменил свою первоначальную концепцию книги [из-за войны] так, что теперь темой стал иронический анализ тех викторианских притязаний, которые, казалось, привели цивилизацию к уничтожению беспрецедентного масштаба», а Дэвид Гарнетт утверждал, что Стрейчи писал с целью «подорвать те основы, на которых была построена эпоха, приведшая к войне».17

sv_smolenskaya 07.08.24 в 08:16

Военная метафора в помощь биографу, которую использует Стрейчи в предисловии, призывает к «более искусным действиям», чем «прямой метод скрупулезного повествования»: «он будет нападать на свою тему в неожиданных местах; аттакует то сбоку, то сзади; внезапно и обличающе освещает скрытые тайны, которые даже трудно было представить» (EV vii). Такая «стратегия» и ее политика развивались с участием его единомышленников группы Блумсбери, которые считали, что они, по воспоминаниям Леонарда Вулфа, «живут в самом начале эпохи сознательного протеста против социальных, политических, религиозных, моральных, интеллектуальных и художественных структур, идей и стандартов, которыми жили их отцы и деды».18

sv_smolenskaya 07.08.24 в 09:20

Стрейчи писал политические обзоры для журнала War and Peace Леонарда Вулфа, активно выступал против призыва в армию во время войны и поддерживал Бертрана Расселла во время судебного процесса. Коллеги Стрейчи сподвигали обновить биографический жанр, используя злободневные пацифистские и радикальные дискуссии против британского либерально-имперского государства.
Война ужесточила эти споры и усугубила гнев Стрейчи на правительство своей «обездоленной страны».19 В августе 1914 года, сразу после начала войны, он описывает геополитическую ситуацию как «кукольное представление, где все бедненькие куколки-госслужащие пританцовывают и повизгивают формальные лозунги».20 Такое отвращение и взгляд на крах основ внутренней и имперской политики Британии отразились в исправленном тексте «Именитых викторианцев», и произведение было наконец опубликовано в мае 1918 года, когда война еще бушевала.

sv_smolenskaya 07.08.24 в 14:03

Гордон, некогда успешный генерал, встретивший свой трагический конец, становится идеальным типичным образом для Стрейчи: уверенный в себе герой, который также является просто одной из «марионеток в представлении, где гибель предначертана», — Стрейчи пишет что-то подобное. Отнюдь не автономная и не предначертанная, «судьба» Гордона, как пишет Стрейчи, в действительности «смешалась с безумием Империи и участью народов. И не в мире и спокойствии, а в разрухе и ужасе, он встретил свой конец» (EV 246).
«Конец генерала Гордона» — исследование «удивительно английских» и «странных персонажей, движимых загадочными порывами», которые ведут их к гибели на многих уровнях: стиль и сюжет повествования Стрейчи обличает, как внутренние силы правительства «империалистической волны» подыграли слепой гордыни самого Гордона, чтобы довести генерала до «конца» во всех смыслах: и его смерти, и его намерений (EV 246, 303).

sv_smolenskaya 07.08.24 в 14:48

Действительно, Гордон становится символом саморазрушительных имперских авантюр европейских государств, в целом; в свою первую образовательную поездку заграницу он прибывает в Пекин и «видит своими глазами уничтожение Летнего дворца — именно таким образом лорд Элгрин, от имени европейской цивилизации, отомстил за варварство востока» (EV 248). Стрейчи иронично отзывается о понятии «Европейская цивилизация» и к тому же описывает Гордона, с первых строк произведения характеризуя его как «одинокого английского джентльмена ...бродящего ... в окрестностях Иерусалима», как неприкаянного, не на своем месте и, вполне вероятно, ненужного (EV 245). Подобным же образом Гордон был ошибочно воспринят и в Китае, где он обрел иллюзорное величие и статус «полубога», которое досталось ему в силу обстоятельств, а не по заслугам, пишет Стрейчи, тем самым подрывая притязания Европы на мировое влияние.

sv_smolenskaya 09.08.24 в 16:19

И когда Гордон получает власть, став вождем Вечно победоносной армии, он правит, как бесчеловечный тиран. Он «тренирует [войска] с непреклонной жестокостью», и хотя он платил им жалованье и обеспечивал санитарные условия, «происходили ужасные сцены, когда генерал в одиночку противостоял всей разъяренной армии и подавлял ее: ситуации исступления, отчаяния, чрезвычайной отваги и самочинной казни. В конечном счете он добился почти магического авторитета» (EV 252). Однако за эту способность подчинять китайцев, а не распространять «цивилизацию», он получил от «английских властей ... награду, которая обычно достается прилежным клеркам» — другими словами, он стал идеальным бюрократическим инструментом империи (EV 256).

sv_smolenskaya 09.08.24 в 16:51

В конечном итоге, Гордоном завладели амбиции и жажда обычной власти, а не желание прославить Британскую империю, потому что примитивные соблазны такие как, деньги и грубые атрибуты власти, его, на самом деле, не интересовали; ... действительно, амбиции были единственным смыслом его жизни: стремление не к богатству и титулам, а к славе и влиянию, к покорению толпы и к великому существованию, «когда его имя произносят с придыханием». Было ли так на самом деле? В глубине души Гордона было переплетено много противоречий. (EV 260)

sv_smolenskaya 09.08.24 в 17:14

Подобно другим персонажам Стрейчи, Гордон жаждет прославиться во власти, что приводит к безрассудным поступкам, например, принять пост в южном Судане, в «неизведанном и распространяющем чуму регионе Экватории», где «дикарям предстояло познакомиться со свободой, справедливостью и процветанием» и где, как цинично замечает Стрейчи, попутно, «предполагалось установить государственную монополию на слоновую кость»» (EV 261, 262). Гордон злоупотребляет своим положением по отношению к подчинённым, и Стрейчи предполагает, что именно «необузданные» страсти генерала являются «движущей» силой: «смиренный воин Бога ... мог в порыве ярости влепить пощечину арабскому адъютанту» (EV 265).

sv_smolenskaya 11.08.24 в 07:26

С ростом влияния и авторитета аппетиты Гордона только растут: он «признавался ... [что] мир был недостаточно велик для него, что "ни короли, ни страны не соответствовали ему"» (EV 269). Однако именно результат «правления Гордона», «эта мощь приблизила неизбежную катастрофу», которая его настигла. (EV 271). По словам Стрейчи, неэффективное руководство Гордона в Судане приводит к появлению антагониста, Махди — человека, чья армия в конечном счете убивает Гордона, и к тому же лидера со схожими качествами — убежденного в своем величии и имеющего бескомпромиссное отношение к жизни.
Когда Гордон, вернувшись в Англию, предположительно ушёл на пенсию и в свои пятьдесят с небольшим лет, всё ещё был, как пишет Стрейчи, «по мировым меркам незначительным человеком, ... непризнанным и практически безработным», но считал себя «избранным», чтобы вернуться с новой «миссией» в Судан и отыскать там «не только безграничную известность, но и бессмертную славу» (EV 283).

sv_smolenskaya 11.08.24 в 12:21

В вольных рассуждениях Стрейчи цитирует мнение общественности, не ссылаясь на конкретные источники, где он объединяет выдуманные цитаты из газет о высоком положении Гордона в обществе и серьезности его деятельности; всё приводит к выводу, что «генерал Гордон должен отправиться в Хартум» снова (EV 285). Однако Стрейчи вставляет свое замечание, что «вся история жизни [Гордона], все стремления его личности, казалось, делали его непригодным для той задачи, для которой он был выбран[:] ... проводить политику, предписанную сверху» по выводу своего контингента и населения из Хартума в 1884 году (EV 289). Гордон презрительно отказывает имперскому руководству Египта и заявляет, что подчинит весь Судан «цивилизованному правлению» (EV 290). В процессе он сразу же становится и генерал-губернатором, и марионеткой правительства, которое одновременно противостоит ему и контролирует его (EV 292).

sv_smolenskaya 11.08.24 в 13:17

В своем отчете о махинациях правительства и Гордона Стрейчи чередует размышления, основанные на «нашей нынешней информации» о закрытых заседаниях и частных размышлениях, и «достоверные факты», на которых он периодически заостряет внимание (EV 294, 295). Но ни один из них не соответствует убеждению Гордона о том, что он «уже известен; и вскоре станет знаменит» (EV 298). Вместо этого Гордон скользит по «империалистической волне", превращаясь в лицемерного «христианского героя», который, например, «столько лет жизни отдал подавлению рабства [в Судане, но] теперь вдруг вновь устанавливает его, пользуясь своей властью» (EV 303, 300). И сейчас он принимает непреклонное и злополучное решение, Стрейчи повторяет эту фразу великое множество раз, — «разгромить Махди» (EV 302).

sv_smolenskaya 11.08.24 в 13:53

Рассматривая и внутреннюю, и международную политику, Стрейчи добавляет, что премьер-министр Гладстон, «подвижник военной демократии», расстраивает его планы, хотя Гордон «так никогда и не осознал ту роль, которую Гладстон сыграл в его судьбе» (EV 307, 312). Гордон, напротив, придерживался сэра Ивлина Бэринга, который представлялся ему «воплощением английских официальных кругов, английской дипломатии, правительства Англии с его сомнениями, лицемерием и двуличными планами. Иногда ему думалось, что сэр Ивлин Бэринг, и был главным инициатором, единственным устроителем всей суданской неразберихи» (EV 313).

sv_smolenskaya 11.08.24 в 14:07

Гордон стал жертвой и собственного правления, и провала его правительства. Он сидит за столом, пишет письма и ведет дневник, «а вокруг него сгущаются тучи», но он только лишь укрепляется в своем нежелании подчиниться правительству и покинуть страну (EV 328, 331). К долгожданному моменту прибытия британцев в Хартум, его судьба уже предрешена и «со всех сторон следы разрушения и уничтожения показывали, что город пал». Стрейчи утверждает, что детали произошедшего «нам неизвестны», поэтому он опирается на «отрывочные сведения» и слухи (EV 343). Его описание смерти Гордона совершенно неубедительно:

sv_smolenskaya 11.08.24 в 14:19

Еще одно копье пронзило его; он упал, и трое дервишей зарубили его насмерть мечами. Получается, если верить официальным летописцам, генерал Гордон встретил свою смерть с достоинством, в молчаливом презрении. Однако и последние мгновения того, чья вся жизнь прошла в противоречиях, должны быть окутаны тайной и догадками. Другие очевидцы рассказывают совершенно иную историю. Человек, который погиб у них на глазах, был далеко не святой, а воин. Отважно, мастерски и отчаянно он бросился на своих врагов. Разрядив пистолет, он стал сражаться мечом; он прорубил себе путь среди врагов практически до самого конца лестницы; и только среди множества трупов в конце концов пал под натиском целого войска. (EV 347)

sv_smolenskaya 11.08.24 в 14:27

Гипотетическое описание Стрейчи гибели Гордона, которое уже было запечатлено в сознании его читателей благодаря известной легендарной картине Джорджа Вильяма Джойи «Последний рубеж генерала Гордона» (1885), показывает, что его персонаж в финале возможного сценария оказывается раздавленным теми, кого он сам пытался подавить.
В горько ироничных заключительных строках Стрейчи выражает свои самые суровые критические замечания в адрес империи: «Генерал Гордон всегда был человеком противоречивым — даже немного не в себе, возможно, хотя и героем [.] ...

sv_smolenskaya 11.08.24 в 14:47

Как бы то ни было, всё закончилось очень счастливо – славным избиением 20 000 арабов, значительным пополнением Британской империи и шагом в сторону пэрства для сэра Ивилина Бэринга» (EV 350). В той части, где он скандально намекает на возможную гомосексуальность Гордона и подвергает сомнению то, что Гордон был «ученик Бодлера», потому что тот был постоянно пьян, Стрейчи выражает сильнейшее презрение к империи, которая нажилась на смерти генерала, «зарезав ... 20 000 арабов» и захватив их земли (EV 298). Его упоминание о продвижении Бэринга к пэрству также возлагает вину на устаревший порядок аристократии. Стрейчи продолжил эти нападки три года спустя к Королеве Виктории (1921): в тексте, где он относится к самой королеве с сочувствием, но вскрывает внутреннюю логику империализма, особенно в контексте английской культурной истории. Стрейчи говорит о том, что презренное ожесточение империи и «обескуражило», и испортило викторианцев, от простого гражданина до королевы.21

sv_smolenskaya 11.08.24 в 15:12