Modernism and the New Spain Britain,Cosmopolitan Europe,and Literary History/ Gayle Rogers / Модернизм и Новая Испания: 6. Introduction_p.13-26

Введение: проблема Испании и культурная карта межвоенной Европы

Lana_Yush 08.08.24 в 09:27

Испания представляет собой гротескную деформацию европейской цивилизации. — Рамон дель Валье-Инклан, «Богемные огни» (1920)
В Испании разорвана завеса.
В Испании находится Европа.
И Англия — в Испании. — Рекс Уорнер, «Турист смотрит на Испанию» (1937)

Lana_Yush 08.08.24 в 09:29

Стремясь привлечь деятелей со всей Европы в проект обновления Испании XX века в соответствии с новейшим, однако и неоднозначным видением сообщества континентальных государств, — Хосе Ортега-и-Гассет взвалил на себя огромную историческую ношу. Исследуя в «Антропологии с прагматической точки зрения» (1798) типологию национальных черт характеров, Кант относит испанцев в одну группу к итальянцам, индийцам, китайцам, потому что это народ, «который в гневе вынашивает планы о мести или доводит любовь до безумия».

Lana_Yush 08.08.24 в 09:34

Он пишет, что «испанец, в жилах которого смешались европейская и арабская (мавританская) кровь» испытывает в высшей степени «благородную национальную гордость» и неблагоразумно предан своей «древней религии». Но «хуже всего в испанцах» то, что
они не желают учиться у иностранцев; не путешествуют, чтобы познакомиться с другими народами; в научных вопросах отстали на несколько столетий; противостоят любому новшеству; гордятся тем, что им не приходится работать; обладают романтическим темпераментом, как показывает коррида; жестоки, как доказывает аутодафе прошлых дней; и в его вкусах есть нечто отчасти не европейское.

Lana_Yush 08.08.24 в 09:34

Кант опирается на многовековые клише в отношении испанцев, подвергшихся вредному влиянию африканской заразы в Европе, которая отличались примитивностью, ленью, мстительностью, деградирующим католицизмом и упорствующие в своей ограниченности. По Канту, они никогда не смогут стать идеальными космополитами, поскольку у них нет «искреннего любопытства получше узнать внешний мир» и «еще меньше желания поселиться в нем (как граждане мира)». Для Канта, как и для Гегеля после него, Испания лежит на периферии европейского модернизма, в прошлом, за пределами духовного пробуждения.

Lana_Yush 08.08.24 в 09:35

Такое североевропейское представление об Испании и испанцах доминировало со времен Черной легенды об испанском варварстве в период Инквизиции и завоеваний Нового Света, которое возродилось с Испано-американской войной 1898 года, когда прежде могущественная Испанская империя по сути развалилась после длительного периода упадка. Всего лишь восемь лет спустя молодой мадридец Ортега отправился в Германию, чтобы изучать философию в аспирантуре, где преподавали неокантиацы Герман Коген и Пауль Наторп.

Lana_Yush 08.08.24 в 09:35

Для Ортеги, которому предстояло стать главным интеллектуалом Испании, этот опыт оказался началом противоречивого пути длиной в десятилетия — пути изменения его родины, неоднородно развитой, в страну новой испано-европейской современности. Он преобразует ее в то, что назовет «новой Испанией» и сделает соотечественников «гражданами мира» не через опровержение кантовских уничижительных утверждений или признание африканского наследия Испании, а провозгласив право выковать свободный от национальных предрассудков союз от юго-западной границы Европы.

Lana_Yush 08.08.24 в 09:35

Основывался этот всеобъемлющий проект, охватывающий различные сферы, начиная с публичной философии и социальной педагогики и заканчивая сотрудничеством с журналами и переводами книг, — на межнациональной общественной волне, посредством которой испанские модернисты сотрудничали с иностранными коллегами. К последним относились партнеры среди космополитически настроенных, ориентированных на реформы британских модернистов, включая Т. С. Элиотта, Джеймса Джойса, Вирджинию Вулф, Литтон Стрейчи и Стивена Спендера, работавших из соединенных между собой пространств с различных границ континента.

Lana_Yush 08.08.24 в 09:36

На протяжении нескольких взаимосвязанных литературных поколений два модернистских течения: одно находящееся в Испании, другое — в Британии, но в значимые моменты затрагивающие литературные ландшафты Ирландии, Северной и Южной Америки — объединились в идеалистической попытке, которую часто не принимают во внимание, критическим путем преобразовать находящуюся в кризисе Европу, начав с ее рьяно парадоксального и непостижимого уголка.

Lana_Yush 08.08.24 в 09:37

«Модернизм и Новая Испания» представляет собой важнейшую международную литературную историю истоков многогранной «испанской проблемы», (особенно) в том виде, в котором ее переосмыслил и сформулировал Ортега, — почему она меняет наше современное понимание модернизма невзирая на языки и границы.4 Используя этот термин, я хочу подвести итог нескольким дискуссиям в Испании и за ее пределами о том, должна ли страна считаться Европой, могла ли ей принадлежать или была ли вообще ее частью.

Lana_Yush 08.08.24 в 09:48

Амбициозная попытка Ортеги разрешить давние вопросы через европеизирующее модернистское движение лежала в основе взрыва творчества, известного как Edad de Plata [Серебряный век,1898-1939], особенно после Первой мировой войны. В тот период, который академические круги воспринимали как современное наследие Siglo de Oro [Золотого века, примерно с 1490-х до ранних 1600-х годов], когда Испания была на передовой европейской культуры, Ортега играл роль локомотива — «герцога этого Ренессанса», как выразился один из коллег.5 Он обеспечил значительную часть интеллектуальных и материальных ресурсов для переплетения отечественного и зарубежного модернизмов таким образом, который требовался для их сравнительного анализа.

Lana_Yush 08.08.24 в 09:53

В этой книге реконструируется и анализируется обширный архив размышлений о смыслах испано-европейской современности и ее обоснования, отраженных в многообразных обменах между такими фигурами, как Элиот, Джойс, Стрэйчи, Вулф и Спендер, а также Ортега и его коллеги, включая Антонио Маричалара, Викторию Окампо, Мануэля Альтолагирре и Федерико Гарсию Лорка. Этот архив включает работы в пяти жанрах: рассказ, биография, открытое письмо, поэзия и переводные тексты; а также взаимосвязанные журналы, газеты, философские эссе, манифесты и переписку, которые преобразовали все эти жанры.

Lana_Yush 10.08.24 в 13:08

Извлечение этого архива и его интерпретация требуют такого же глубокого подхода к этим трансформациям (будь то критическим, творческим или иным), как это делали модернистские фигуры того времени, воспринимая их как жизненно важные процессы в различных пространствах и медиа так, как до сих пор недостаточно исследовано современными учеными. Таким образом, объединяя англоязычные и испаноязычные документы и критику в каждом случае, я начинаю с детального анализа взаимоотношений между двумя периодическими изданиями, поддерживающими объединение Европы – английского Criterion (1922–1939) и испанского Revista de Occidente [«Обзор Запада», 1923–1936] (глава 1).

Lana_Yush 10.08.24 в 13:56

Во второй главе переплетается детальный анализ романа «Улисс» (1922) и анализ того, как его распространяли в Испании с 1920-х годов до настоящего времени. В главе 3 я сравниваю и связываю биографические исследования Стрейчи и Маричалара в быстро меняющихся политических контекстах постмонархической, демократической Испании; а затем развиваю эту тему в 4 главе, через историю текстов на примере «Трех гиней» (1938) , международного политического культурного движения в поддержку феминизма, которое Вирджиния Вулф развивала совместно с Викторией Окампо.

Lana_Yush 12.08.24 в 13:02

Наконец, используя подход билингвальной литературной истории, иллюстрируемый журналом Альтолагирре «1616: английская и испанская поэзия» (1934–1935), я утверждаю в главе 5, что и «Стихи для Испании» (1939), и политический контекст переводов Лорки, выполненных Стивеном Спендером, представляют собой высшую точку широкомасштабной англо-испанской защиты европейской культуры Испании, о которой говорил Ортега. Вместе эти исследования демонстрируют, что писатели на английском и испанском языках, преодолевая традиционные европейские разделения по языку, религии, этничности и национальной истории, зависели от политики, стереотипов, а самое главное — от своих коллег и критиков противоположной стороны, при вступлении во взаимодействия, которые превосходили любого отдельного автора, текст или движение.6

Lana_Yush 12.08.24 в 13:18

Эти сотрудничества поражают тем, как писатели проецировали свою совместную работу на «третье пространство» Европы. Как ясно показывают характеристики Канта, Испания была не в силах с легкостью интегрироваться в современный европейский континент. Более того, диалоги между писателями, обсуждаемые в книге «Модернизм и Новая Испания», расцветали в то время, когда идея единого политического и культурного пространства «Европы» могла показаться мертвой (или в лучшем случае, сомнительной) после Первой мировой войны, которая, как заметил Эзра Паунд, обнажила «испорченную цивилизацию».

Lana_Yush 12.08.24 в 16:55

Вместо этого писатели как один связывали свои модицифированные образы Европы с возрождением Испании — как существующим или воображаемым пространством — как микрокосмом и оживающей моделью возрождения разрушенного послевоенного континента. Они истолковывали и адаптировали работы друг друга не только как ключевые документы для пересмотра национальных культур, но и для восстановления неустроенного континента спустя эпоху враждующих националистических систем и империй. Такая Европа и ее литература будут пересмотрены не в привычном виде, а с учетом политических, расовых, географических, гендерных и других границ, многие из которых пересеклись в Испании.

Lana_Yush 12.08.24 в 18:00

На протяжении всего межвоенного периода отношения Испании с континентом рассматривались с позиции «изнутри» (Ортега, Маричалар, Лорка), позиции «подстраивающейся имперской метрополии» (Элиот), с позиции другой периферийной европейской нации, находящейся на стадии становления (Джойс), с позиции феминистки, у которой «нет страны» (Вулф), с американской периферии (Окампо, Уолдо Фрэнк), глазами свидетелей борьбы Испании с фашизмом (Спендер, Альтолагирре), позже и из Англии во время Второй мировой войны (Сирил Коннолли), а также из трансатлантической ссылки (Мария Самбрано).

Lana_Yush 12.08.24 в 20:20

Будь то представление Испании как символа нарушения единства континента Британской империей или как олицетворения глобальных поэтических свобод, поставленных под угрозу испанской гражданской войной, культурно-политические программы этих деятелей — провокационные, культурные — были неразрывно связаны с переосмыслением европейского универсализма через призму «новой Испании». Эта Испания представлялась как либерально-демократическое, постимперское, мультикультурное, секулярное, проевропейскиое пространство, находящееся в авангарде защиты прав женщин и прогрессивного искусства — многие питали надежды, что эту мечту должна была воплотить Испанская Вторая Республика (1931–1939).

Lana_Yush 12.08.24 в 20:34

В процессе перерождения Испании необходимо было пересмотреть, связать и вернуть к жизни через разнонаправленные литературные потоки местное, национальное и международное. Поскольку эти авторы не решали указанные вопросы и не выполняли свою работу в изоляции, я утверждаю, что рассматриваемые здесь испанские, британские и другие связанные с европеизацией модернистские движения можно понять лучше всего при взаимном рассмотрении.

Lana_Yush 14.08.24 в 13:10

Переосмысление континента через образ «новой Испании» предполагало установление связи между тем, что Ортега называл «троицей Англии, Франции [и] Германии», и удивительно разнородным «культурным пробуждением» в межвоенной Испании, которую описывал немецкий гуманист и компаративист Е. Р. Курциус.7 Причины, по которым Ортега и его окружение обращались к британским писателям, рассматривая Великобританию одновременно как оплот либеральной демократии и жестокую, грубую империю, в своем двойном стремлении европеизировать Испанию и испанизировать Европу, возможно, не сразу очевидны.

Lana_Yush 14.08.24 в 13:30

Эти две страны почти не поддерживали долгосрочных литературных связей, практически отсутствовали контакты между писателями того времени, и каждая из них переживала сильные, но разные по причинам антиевропейские движения. Однако совместив восприятие текстов и их создание, их писатели объединили свое влияние и репутацию в сфере культуры. История литературы склоняется к тому, чтобы выделять создание текстов, обычно на одном языке, но модернистские культурно-политические взгляды нашли отражение как в формальных приемах, так и в рецензиях на книги.

Lana_Yush 18.08.24 в 18:45

По мере того, как писатели обращались друг к другу за вдохновением, случайные импульсы стали ведущими темами, а паратексты — основными текстами. Иными словами, эти писатели перенесли универсалистские элементы и поэтику модернистских текстов — от «Улисса» и «Трех гиней» до «Стихотворений» Лорки, в произведения, выходящие за пределы национального, лингвистического или временного происхождения. Это произошло в диалоге, но неравномерно, например, в дисбалансе Лондона и Мадрида, что не может быть полностью раскрыто в рамках традиционно иерархических исследований влияния, тем, истоков или сходств.

Lana_Yush 18.08.24 в 18:58

Беглый взгляд на материальные формы этих зарождающихся модернистских образований фактически ставит под вопрос, где заканчивается одно движение и начинается другое: «1616» Альтолагирре, подобно нескольким другим текстам в этом исследовании, одновременно принадлежит и англо-, и испаноязычному литературному модернизму, как они обычно преподносятся.8 Эссе/перевод Маричалара «Джеймс Джойс в своем лабиринте» это произведение и о родстве Ирландии и Испании, которое в своих работах возрождает Джойс, и адаптация джойсовского ирландского европеизма под цветущий испано-европейский авангард.

Lana_Yush 18.08.24 в 19:14

Его текст, в свою очередь, еще больше проясняет союзы, которые Джойс в своем романе преподносит как эпическую транснациональную постимперскую историю. Аналогичным образом я утверждаю, что Элиот и Ортега пользовались рецензиями друг друга для того, чтобы легализовать свои маргинальные национальные проевропейские программы, а произведения и активизм Окампо расширяют, проясняют и усиливают значение космополитичного феминизма, который Вулф связывает с гражданской войной в Испании.

Lana_Yush 18.08.24 в 19:24

Формы сотрудничества и бессрочное «авторство», используемое в этих текстах, варьируются от традиционных (такое как взаимно выполненные переводы) до менее изученных форм, таких как восприятие работ Лорки в Англии, которые вызвали дебаты на тему «европейскости» Испании во время гражданской войны. Для того, чтобы разграничить эти переменчивые лингвистические, культурные, универсальные, текстовые и географические контуры британского, испанского и европейского модернизмов, я воссоздаю модели пространства и чувства принадлежности, истории литературы и интертекстуальный обмен и межкультурные сети, предложенные деятелями культуры, представленными в этой книге.

Lana_Yush 18.08.24 в 21:08

Космополитическая мысль, с ее проникновенными заявлениями о коллективизме и наднациональности, предлагала общий язык и убеждения, которые объединяли этих писателей. Таким образом писатели, рассмотренные в книге «Модернизм и Новая Испания», придавали своим работам особый колорит, который лучше всего передан в открытом «Письме к Вирджинии Вулф» Окампо: «Защищая ваши интересы, <…> Вирджиния, <…> я защищаю и свои, и пусть мои усилия объединятся с усилиями других, будь то женщины, известные или неизвестные, которые трудятся по всему миру».9

Lana_Yush 19.08.24 в 19:22

В поисках ли формирования «единого европейского фронта» космополитически настроенных писателей, или в попытках поколения Одена в Великобритании и поколения 27 года в Испании выразить солидарность по поводу антифашизма, писатели-модернисты переосмыслили космополитический дух Европы не путем обособления и дистанцированности, а через переосмысление национальной идентичности как вовлеченности, чтобы привнести в него чувство причастности к заграничным процессам и свою вовлеченность в них.10 В то время как культура в Европе становилась все более политизированной, писатели, рассмотренные в этой книге, верили, что литература, культура и международное сотрудничество были и средством критики, и пространством для нее, а также что они могут инициировать крупные исторические перемены так, как на это не под силу политическим партиям или государственным структурам. По мере того, как они продвигались вперед, появившийся в процессе англо-испанского взаимообмена (в отличие, к примеру, от взаимодействия с французкими и немецкии коллегами) общий космополитизм оказался между европоцентричным универсализмом, унаследованным от эпохи Просвещения, и постколониальными идеалами глобальной справедливости XX века.

Lana_Yush 20.08.24 в 10:20

Во многих случаях модернистские периодические издания, процветавшие в Великобритании и Испании, которые в значительной степени повлияли на эту книгу, служили основными средствами массовой информации, которые транслировали разнообразные потоки свежих взглядов и новой литературы. Они позволили писателям заполнить культурные лакуны, перенаправив свои реформистские сотрудничества по всей Европе, переходя через границы, и даже за ее пределами в таких местах, как Буэнос-Айрес или Нью-Йорк.11 Когда Элиот написал в 1930 году о судьбоносном партнерстве между своим журналом Criterion, журналом Ортеги Revista de Occidente и несколькими другими, которые пользовались услугами одних и тех же штатных авторов и работали по одинаковой схеме распространения изданий, то использовал многозначный термин «циркуляция». Он верил в то, что подобное сотрудничество возродило и «поддерживало интеллектуальную кровь Европы» с помощью оздоравливающей «циркуляции» в «высшем обществе» Европы, которое распалось после войны.12

Lana_Yush 20.08.24 в 11:06

Его метафора «циркуляции» континента охватывает журналистскую, биологическую и интеллектуальную сферы, подчеркивая мой подход к архиву, при котором тексты, идеи и эстетические практики широко распространялись, увеличивая свои «эволюционирующие радиусы литературного действия» в радикально разных контекстах.13 Журнальные обозрения (ревью), используемые в этом исследовании, — среди прочих, Criterion Элиота, Revista de Occidente Ортеги, Sur [Юг] Окампо, New Writing Спендера и Джона Лемана, 1616 Альтолагирре и Horizon Конолли, — составляли общественное пространство, в котором литературный эксперимент, переводы, хроники и многое другое фантастическим образом сливалось воедино. Утверждение Вулф о том, что «литература не является чьей-либо частной территорией; литература — это общее пространство. Она не разделена на нации; там нет войн», отражает их веру в транснационализм как неотъемлемое свойство текстов.14

Lana_Yush 20.08.24 в 11:22

В сфере периодической печати местные инициативы также приобретали как национальный, так и международный престиж, используя авторитетные имена, как Джойс или Рамон Гомес де ла Серна. Являясь привилегированным полем межкультурных контактов и меняющихся, постоянно обновляющихся средств массовой информации меняющейся Испании и Европы, эти обозрения объединили сферу печатных изданий в области экономики литературы, чтобы запечатлеть — в разговорах о таких понятиях, как «традиции» или в дебатах о Лиге Наций, — жаркие дискуссии о возможном современном преображении Испании.

Lana_Yush 20.08.24 в 12:52

Единства в голосах деятелей, которых я здесь рассматриваю, нет, и не все они связаны с «новой Испанией» Ортеги. Вместо этого ответы на планы и призывы к международному интернационализму опирались на разносторонний труд неорганизованного, обширного круга испанофильских европеистов, которые служили посредниками, включая Курциуса, Фрэнка, Валери Ларбо, Дж. Б. Тренда, Ф. С. Флинта и Рикардо Баеза. Эти деятели присоединились к коллегам в формировании «взглядов на Европу», которые националистическая риторика превратила в локальное мнение, какие бы идеализированные или мифические эти взгляды не были. Их энергия зародилась среди умеренно настроенного, недовольного меньшинства, и конфликты, которые я отслеживаю в каждой главе, были направлены против разнообразных проявлений антиевропейства: национализма, империализма, антилиберализма, патриархального капитализма и фашизма.

Lana_Yush 20.08.24 в 12:58

Я утверждаю, что незаконченный кантианский проект Ортеги вырос из критики того, что он описывал в своей первой публикации на английском языке как «наиболее ненормальную нацию Европы» — она превратилась в модернистское видение международного искусства и литературы.15 Такое видение формирует первоначальный контекст работ, которые рассматриваются в данной книге. Эти писатели по-новому задают полный спектр связанных между собой вопросов: как можно было воплотить и переосмыслить, оспорить коллегами и противниками, как внутри страны, так и извне, восприятие Ортегой Испании как «духовного мыса Европы… корабля континентальной души на широких просторах земного шара»?16 Как Европа и Великобритания могли бы измениться, приняв Испанию — внутреннего Другого, с которым континент определял себя — в этот неопределённый и нестабильный послевоенный момент? Каковы последствия восприятия Испании не как проблемы Европы, а как части решения для новой, пересмотренной единой Европы?

Lana_Yush 20.08.24 в 17:39

Если испанская культура не была «мертвой без возможности возрождения»,17— к такому консенсусу пришли британские исследователи,— то какую роль отвести ее новой литературе, искусствам и философии, в частности, связям с англоязычными коллегами — в формировании культуры будущей Европы и ее искусственно спроектированными нациями? И что станет с разработками и терминологией Ортеги за век, в который, как свидетельствуют эпиграфы выше, Испания прошла через бурные изменения и преобразовалась из забытого уголка этой части света в эпицентр дебатов о его душе во время гражданской войны в Испании?

Lana_Yush 21.08.24 в 11:54

Вокруг откликов на эти вопросы возник целый массив различных видов модернизма, носящих международный характер, и сформировалось такое межвоенное европейское настоящее, которое привлекло внимание к борьбе того времени за физические и метафизические границы Европы (исторические и настоящие), за противоречащие определения самого понятия современности и расы между севером и югом, вокруг неравномерного распределения сил между «продвинутыми» и «отсталыми» народами с их основными и миноритарными языками, и за каждый аспект культуры и литературы в промежутке между двумя катастрофически жестокими войнами. В этой книге утверждается, что необходимо критически пересмотреть эти виды модернизма для того, чтобы объяснить союзы между различными реформаторскими движениями, которые влияли друг на друга и, в конечном счете, ни к чему не привели, что послужило зловещим сигналом для всей Европы.

Lana_Yush 21.08.24 в 12:44