Модернизм и Новая Испания: 16. Windows onto the New Spain: Marichalar and Trend, p.58-62

Оглавление

Сбросить всё

Английский оригинал	Перевод на русский
Сожалеем, но текст оригинала доступен только зарегистрированным пользователям.	Окна в «новую Испанию»: Маричалар и Тренд Lana_Yush 06.10.24 в 18:22 0
	С этого трамплина Criterion расширил свое внимание к современной культурной жизни Испании — а затем и к исторической сложности страны — благодаря сотрудничеству со своими испанскими экспертами. В следующем (третьем) выпуске Элиот выделил около 6000 слов (примерно 15% от объема журнала) для первой хроники Маричалара «Современная испанская литература». Это эссе было написано по следам немецкой хроники Германа Гессе для первого выпуска Criterion, в котором немецкий писатель пессимистично заявил: «я не верю в скорое возрождение немецкой поэзии» или в то, что поэты этой страны отвернутся от «Востока» и обратятся к западно-европейской традиции. Lana_Yush 06.10.24 в 18:31 0	+8
	Контраст между закатом Германии и смещением ее на восток и процветающей, тяготеющей к Европе Испанией, был разителен как никогда: всеобъемлющий анализ литературной жизни Новой Испании, проведенный Маричаларом, носил оптимистический тон, предвещавший появление обновленной континентальной литературной традиции. Испанец показывает генеалогию новой словесности своей страны, в которой телосом представляется европейское признание. Lana_Yush 06.10.24 в 18:41 0	+6
	Он начинает с того, что отдает дань уважения предшествующему поколению писателей 1898 года, которые в ответ на «катастрофу, которая охватила нашу страну вследствие художественного, социального и политического разложения», среди прочего, «знакомили [испанцев] с современными европейскими мыслителями», такими как Ницше и Толстой. Однако он добавляет, что они «считают свою миссию завершенной», и что сегодня «молодые мастера» являются, по мнению Маричалара, «наиболее широко представленным современным движением в нашей стране, возникшим параллельно с другими». К деятелям, возглавляющим эти «параллельные» европейские движения, относятся поэты Хуан Рамон Хименес, который переводил англоязычную поэзию, и Антонио Мачадо, в работах которого прослеживаются «следы иностранных влияний». Lana_Yush 06.10.24 в 18:58 0	+5
	Затем Маричалар особо выделяет среди ведущих талантов Испании «чрезвычайно современного» и влиятельного Рамона, который «особенно… способствовал принятию современного искусства в Испании и помог распространить новый дух времени». Маричалар ссылается на статью Валери Ларбо из первого выпуска Criterion, чтобы подтвердить мысль своего французского коллеги о том, что Рамон и Габриэл Миро «в такой мере поразили испанский язык и литературу, в какой Дж[еймс] Джойс поразил литературу Ирлании»: они подняли ее до европейского уровня, к которому стремился Ортега. Lana_Yush 06.10.24 в 19:13 0	+4
	Они — современники писателей в Англии и по всему континенту, работающих над восстановлением разрушенной культуры Европы, и один из лидеров среди них — Ортега, который «представляет собой идеальный образ умного лектора, легкого и обворожительного», «не только мыслитель, но прежде всего оратор в своем отношении к общественной жизни».42 В то время Ортеге уделяется относительно немного внимания несмотря на то, что со временем он станет самым обсуждаемым испанцем в этом ревью. В частности, Маричалар укажет на работу Ортеги по переосмыслению уже укрепившегося в сознании стереотипа о Дон Жуане — персонажа, который в 1920-е годы был предметом напряженных внутренних споров, — и превращению его в символ новой космополитичной испанской культуры.43 Lana_Yush 06.10.24 в 19:20 0	+7
	Поскольку почти никто из авторов, о которых говорил Маричалар, еще не был переведен на английский язык, такая колонка о территории, не нанесенной на литературную и культурную карту Европы, была необходима для знакомства британских литературных кругов с идеалами и образом мысли испанских модернистов. (Кроме того, она вызвала интерес к новым испанским писателям у Курциуса, немецкого читателя Criterion.) Элиот ценил готовность Маричалара «пожертвовать собой», написав критическое замечание «в интересах коллег [… хотя] я не сомневаюсь, что английской публике будет интересно узнать вас [,и вашу статью] получше, и это заставляет меня возобновить занятия испанским».44 Еще больше заинтригованный Испанией и недовольный тем, что из писателей напечатали только Рамона, Элиот писал Тренду: «Если [я] вообще могу на кого-то рассчитывать, кто бы мне передал какие-нибудь сокровища из Испании, которые можно было бы использовать в Criterion, то это вы. Если же Испания не совсем бесплодна», а эссе Маричалара свидетельствует об обратном.45 Lana_Yush 06.10.24 в 19:21 0	+4
	Заинтересованность Элиота в Испании росла и по не связанным с литературой причинам: сразу после переворота Примо де Риверы в октябре 1923 года он написал в Lloyds Bank Monthly о своих опасениях по поводу дестабилизирующих последствий нового режима как для Испании, так и для континента. Для новых испанских авторов появилось много возможностей представить этот меняющийся регион: сперва Элиоту понравилась мысль Тренда о том, что необходимо напечатать что-нибудь из Азорина, позже привлечь Эухенио д'Орса или Хуана Рамона Хименеса, и он посоветовал Тренду приобрести эссе, написанное андалузским композитором Мануэлем де Файя. Однако ни один из этих испанцев так и не был опубликован в журнале. Не осуществились и планы Элиота напечатать произведения Педро Салинаса или Хосе Берхамина, которые он обсуждал с Маричаларом.46 Lana_Yush 11.10.24 в 19:45 0	+11
	На самом деле ни одна работа какого-либо другого испанского писателя-современника не появилась в журнале Criterion; спустя годы Гонгора окажется единственным испанским автором, чьи работы там были опубликованы. Результатом этого исключения, которое могло зародиться в конфликте между Элиотом и Рамоном, стало не молчание, а скорее усиление значимости других разделов журнала, которые интерпретировали испанскую культуру, как того желал Элиот.47 Lana_Yush 11.10.24 в 19:50 0	+2
	Наиболее значимыми из таких разделов, расширявших и разнообразивших описание Маричаларом испанской литературы исторически, были материалы, подготовленные Трендом. За десятилетие он предоставил более 30 колонок о музыке, эссе, обзоров периодических и книжных изданий, хроник и переводов, большинство из которых — на испанскую тематику. Подобно Маричалару, он писал для обеих сторон, отправляя свои эссе об английской музыке в Residencia, в журнал колледжа в Мадриде, где он работал, а также распространяя и редактируя обзоры и статьи коллег-журналистов как с испанской, так и с английской стороны.48 Lana_Yush 11.10.24 в 19:57 0	+2
	В надежде на то, что удастся подчеркнуть историю взаимных культурных симпатий между Англией и Испанией (что сделает позже Тренд), Элиот хотел, чтобы Тренд опубликовал в Criterion кое-что о своей собственной находке, сделанной в Эскориале, — об английской музыке раннего Нового времени. Но сначала он написал для шестого выпуска Criterion большое историческое исследование под названием «Мавры в испанской музыке». Эссе предлагает спорное прочтение истоков испанской национальной культуры — тему, которая годами будет занимать издание Revista de Occidente. Lana_Yush 11.10.24 в 20:06 0	+6
	Тренд характеризует андалузскую cante jondo («глубокую песнь», традиционно вокальный стиль фламенко) как «умело использующую неизвестные современной западной музыке интервалы», которые нельзя назвать и «восточными». Он прослеживает различные цыганские, арабские, берберские и европейские влияния, которые привели к формированию испанской современной музыки и приходит к выводу, что «ввиду долгого пребывания восточного народа [мавров] в западной стране, многовековые войны и смешанные браки, коммерческие и культурные контакты не могли не оставить следа (как утверждают) в музыке коренных жителей страны». Lana_Yush 14.10.24 в 14:04 0	+4
	Признавая «восточный» или «ориентальный» характер Испании, но при этом рассматривая ее как часть Запада, Тренд видит Кордову в Андалусии как бывший «культурный центр, куда съезжались студенты со всех частей света», когда «мавританская Испания на время стала наиболее цивилизованной страной в Европе». (Разумеется, Кордова была наиболее крупным и процветающим городом континента в Х веке.) Lana_Yush 14.10.24 в 14:10 0	+5
	Этот процесс культурного влияния, добавляет Тренд, был неравномерно взаимным, поскольку «мавританская музыка оказала больше влияния на Испанию, чем Испания — на мавританскую музыку», что сделало обе культуры гибридными в их музыкальном выражении. 49 Тренд расширяет понятия «Европы» и «Запада», предлагаемые журналом. Этим жестом он подчеркивает одно из первых заметных расхождений между элиотовскими личными идеалами и теми, что транслировал его журнал, а также выделяет новое понимание способности Испании переосмыслить границы европейской культуры за пределы парадигмы северян. Lana_Yush 14.10.24 в 14:19 0	+5
	Кроме того, под влиянием своей давней дружбы с де Фальей, Тренд утверждает, что современные испанские творческие личности, которые приняли свое цыганское андалузское и «мавританское» прошлое, создают наиболее прогрессивные в новой Европе работы. Тренд утверждает, что на Европу сейчас необходимо смотреть не просто из Испании, а из юга Испании, тем самым поместив в испанский контекст смелое утверждение итальянского мыслителя Микеле Амари о том, что корни европейской современности лежат в средневековой мусульманской Сицилии. Тренд представляет (Мануэля) де Фалью и Федерико Гарсиа Лорку – организаторов первого современного фестиваля cante jondo в Гранаде в 1922 году – как величайших новаторов испанского искусства. Lana_Yush 14.10.24 в 14:28 0	+8
	Их музыка и поэзия, фактически, размывают границы между Востоком и Западом, которые использовались для анализа (и провинциализации) современного европейского искусства. Разумеется, «склонность испанцев использовать пышные орнаменты… [в] любом виде искусства» берет начало в «мусульманском влиянии», Тренд в своих текстах вновь настаивает на том, что синкретизм испанской музыки и национального характера нельзя объяснить исключительно ориентализмом.50 Скорее, Испания представляет собой многонациональную историю Европы, которая лучше всего до настоящего времени сохранилась на Иберийском полуострове. Lana_Yush 14.10.24 в 14:37 0	+9
	Сейчас эта история проявляется в творческих работах, меняющие понимание европейского искусства, однако «испанская идиома» в музыке до сих пор не получает должного внимания английской и европейской публики. Тренд, проведя значительное время в Испании, приходит к выводу, что англичанам следует придерживаться «строгого нейтралитета» и научиться ценить разнообразие стилей внутри Испании; в противовес банального «стиля перемирия» французской и немецкой музыки, к примеру, композиции Мануэля де Фалья «с большой вероятностью спасли реноме западно-европейской [музыки]».51 Он подвергает критике и Англию, и континент, которые обособившись, постоянно игнорировали эстетические движения в таких странах, как Испания, и ее двойника на восточной границе — Венгрии, родине Белы Бартока. Для Тренда испанское искусство является ориентиром будущего Европы, ее разнородности, к которой Англия должна наконец пробудиться. Lana_Yush 14.10.24 в 14:38 0	+8
	Как показывает фраза «стиль перемирия», Тренд часто рассматривает музыку, международную политику и дипломатию в совокупности, интегрируя Испанию в Европу подобно тому, как он это сделал в своей книге. В своих отчетах для журнала Criterion, которые он отправлял с различных международных европейских музыкальных фестивалей, Тренд рассуждает о будущем Международного общества современной музыки. Миссией Общества, как он пишет, является не «представление музыки какой-либо страны как национального явления. Это вовсе не международная музыкальная выставка "Уэмбли", где каждое государство демонстрирует свой более или менее гротескный павильон в конкуренции с остальными». Lana_Yush 14.10.24 в 14:55 0	+10
	Трансформация «музыкальных связей» в улучшенные геополитические отношения — идеал, который во многом созвучен представлениям Элиота о международном сотрудничестве через печать. Общество надеялось на то, что «различия в музыкальных привычках, как и в языках, растворятся». «Лига музыкальных наций», добавляет он, «не более свободна от нападок националистически настроенных разрушителей, чем другая Лига Наций в Женеве», к которой оба — и Элиот, и Ортега —испытывали такое же презрение. Тренд считал, что тот межкультурный диалог, который он налаживал с коллегами, предлагал более перспективный путь к единству Европы.52 Lana_Yush 17.10.24 в 02:33 0	+8