Модернизм и Новая Испания: 40. Woolf ’s “Innumerable, Indescribable, Unthinkable” Spain, p.151-155

Оглавление

Сбросить всё

Английский оригинал	Перевод на русский
Сожалеем, но текст оригинала доступен только зарегистрированным пользователям.	«Бесконечная, неописуемая, немыслимая» Испания Вулф sv_smolenskaya 30.09.24 в 17:07 0
	Благодаря своим произведениям Вулф оказалась в авангарде самых животрепещущих и прогрессивных социально-политических идей современности. Однако, как заметила Окампо, понимание Вулф Южной Америки, которые она почерпнула из представлений об Испании и испаноязычных странах, не сильно изменились со времен романа «По морю прочь» (1915) и встречи с Окампо в 1934 году.6 Как же можно увязать неизменные, неприукрашенные и нестандартные испанизмы Вулф с ее участием в Испанской республике? У Вулф «Испания» в начале 1930-х годов, до гражданской войны, представляла собой переплетение легенд и личных впечатлений, романтичных и вместе с тем отталкивающих. На протяжении тридцати лет она постоянно думала об Испании, ее народе и языке, а началом этого долгого пути послужило иберийское путешествие, которое она совершила с младшим братом Адрианом Стефаном в апреле 1905 года. sv_smolenskaya 08.10.24 в 13:41 0	+10
	До поездки она пыталась учить испанский язык, но достаточно быстро забросила это занятие. Тем не менее, Вирждиния (Стефан) носила с собой «Испанскую грамматику», путеводитель Бедекера, две книги о путешествиях Джорджа Борроу: «Библия в Испании» (1843) и «Цинкали: рассказ о цыганах Испании» (1841).7 Борроу показал ей стереотипную викторианскую версию «черной легенды», подобную той, что Джеймс Джойс увидел в Ричарде Форде: Испания — это «земля чудес и тайн ... [где] среди огромного количества жалких и достойных порицания, я выбрал те, что отличаются благородством и достойны восхищения; полны строгой, героической нравственности; и варварских, ужасных преступлений». sv_smolenskaya 08.10.24 в 13:57 0	+10
	«Испания не меняется», утверждает он, «ужасающие планы по захвату власти» тянутся из прошлого в настоящее.8 В своем дневнике в подобных выражениях Вулф описывает свои представления о «романтичной и героической» береговой линии, «более интересной и дикой деревенской глубинке», экзотическом «мавританском» характере испанских архитектурных стилей и Альгамбре, и «неуклюжей красоте» Севильского кафедрального собора.9 Это путешествие подтолкнуло ее к написанию раннего короткого рассказа «Андалузская гостиница» (1905), который она также называла «Испанский скетч» или «Испанский мусор».10 В истории с юмором рассказывается о непонимании в общении, когда английская рассказчица и ее спутник ищут гостиницу. Вулф смешивает язык Борроу с размышлениями из дневника, подмечая у владельцев гостиниц Испании и Англии «благородную добродетель» и указывая на «мавританские замк[и]» и «испанскую пустыню». sv_smolenskaya 09.10.24 в 17:38 0	+9
	Причем в историю вошли ее мысли об испанском языке, который она так и не смогла выучить: «Обрывки страстного испанского языка проникали через тонкую перегородку [в коттедже], и, похоже, они касались нас. В данных условиях испанский казался свирепым и кровожадным». История заканчивается тем, что ее спутника разбудил «штурм двери», который оказался всего лишь «крестьянкой, которая принесла пиалу козьего молока».11 Вернувшись в Англию, Вирджиния получила заказ написать рецензию на два очерка о путешествиях по Испании для TLS; «ты удивишься, узнав, что меня считают знатоком Испании», написала она Виолет Диксон, «но это именно так».12 На самом деле «Испания» у Вулф оставалась смешением ее собственных впечатлений и переосмысленных метафор, взятых из английского культурного воображения. sv_smolenskaya 09.10.24 в 18:04 0	+10
	Вулф вернулась в Испанию в 1912 году во время медового месяца, проведенного на континенте с Леонардо, который перед поездкой немного подучил испанский. В заметках из этого путешествия она начинает формулировать собственное понимание характера Испании. Она пишет Дункан Грант, что «Мадрид, без сомнения, самое отвратительное место, которое я когда-либо видела». Леонардо заболевает там малярией на «палящем солнце», тем не менее Вирджиния утверждает, что sv_smolenskaya 09.10.24 в 18:17 0	+3
	«однако мы отлично провели время во всех смыслах, и, к счастью, много интересного еще впереди. Испания несравненно [sic] самая великолепная страна, где я бывала». Более того, мы были единственными двумя людьми с более-менее английской кровью во всей Испании ... Она намного больше Италии, и цвета[,] ... начиная от цвета песка, и дальше — и я даже не могу найти подходящего названия для описания цвета Собора [в Мадриде], — ничего лучше этого мы в жизни не видели. sv_smolenskaya 09.10.24 в 18:29 0	+5
	Также Вулф комментирует испанских женщин, называя их «чувственными. Женщины среднего класса становятся огромными, [а] бедные — иногда самые хорошенькие; у них очень аккуратной формы головы и красивая одежда». Временами очарованная, временами испытывающая отвращение к «непристойно[й]», но «прекрасной» Испании, Вулф благоговеет перед регионами, но «экскременты христиан, евреев, католиков и саксонцев» в туалете их отеля вызывают омерзение.13 В этот раз она описывает испанских женщин более детально и во всем многообразии, используя образы жары, крови и возбуждения. Вулф переделывает некоторые из этих ярких и экзотичных иберийских ландшафтов в южноамериканские виды, как например в романе «По морю прочь», который она тогда писала. sv_smolenskaya 11.10.24 в 12:44 0	+6
	В нем мистер и миссис Дэллоуэй уехали в Испанию и «оседлали ослов, поскольку им хотелось понять, как живут крестьяне. Готовы ли они. например, к восстанию?», а миссис Амброуз говорит словами из дневника Вулф, описывая южноамериканские «удивительные цвета моря и земли. Земля была не коричневая, а красная, фиолетовая, зеленая... [П]одобных цветов в Англии не встретишь».14 sv_smolenskaya 11.10.24 в 17:11 0	+6
	Спустя десять лет, все еще помня эти впечатления, Вулф написала Джеральду Бренану: «мои глаза совершенно посерели от Англии — ничего кроме Англии за 10 лет; ты даже представить себе не можешь, насколько мне хочется усладить их яркими красками и скалами — чем-то неистовым, опустошенным и жаждущим — а не бесконечно пологим и мокрым, как местный ландшафт».15 Испания все это предоставила Вулфам, когда они, не выезжавшие заграницу после медового месяца, посетили страну в последний раз в начале 1923 года, чтобы навестить Бренана, товарища по группе Блумсбери, который после Второй мировой войны переехал в маленькую деревню рядом с Гранадой. sv_smolenskaya 11.10.24 в 17:36 0	+9
	В этот раз увидев «неистовую, опустошенную и жаждущую» Испанию, а также «цвета» и «схожесть темперамента» на континенте, Вирджиния написала своей сестре, Ванессе: «я твердо решила в Англии так долго больше не жить» и назвала себя «убежденным жителем континента», используя выражение развивающегося космополитизма.16 Также она описывает более типичный «религиозный фестиваль в Мадриде [с] очень красивыми (эмоционально, а не эстетически) набитыми образами ... шествующими на параде; и Христом ... осыпанным конфетти».17 sv_smolenskaya 11.10.24 в 17:53 0	+4
	Литературным следствием этой поездки стало эссе «В Испанию» (1923), в котором Вулф сравнивает британскую и континентальную цивилизации в послевоенный период: «Возможно, тот, кто пересекает Ла-Манш каждый год, более не увидит дом у Дьепе [французский порт на Ла-Манше], более не почувствует, как медленно движется поезд по улице — одна цивилизация рушится, другая поднимается — из руин и хаоса британской штукатурки — как этот невероятно розовый и голубой феникс высотой в четыре этажа». Сочинение, написанное от лица пассажира-англичанина в поезде, идущем на континент, настолько же касается Франции, насколько и Испании, и оно о скучной, шаблонной и, в общем, однообразной жизни Лондона. sv_smolenskaya 11.10.24 в 18:06 0	+7
	Вулф описывает женщину в поезде «такой бледной, с формами и плотно сбитой, скользящей по жизни через канавы и границы, сглаженные талантом латинской расы», и противопоставляет ее вымышленной обычной англичанке, которая сидит рядом с коровой — «неподвижной, безразличной, колоссальной по своим размерам». Доехав, наконец, до Испании, она рассказывает подобную сцену и про «ребенка, осыпающего фигуру Христа конфетти в Мадриде». Испания со своими колоритными, нелогичными религиозными страстями представляется Вулф «бесконечной, неописуемой, невообразимой»: «жара; старик; сковородка; жара; образ Богородицы; бутылка вина; время обеда; всего лишь половина первого; и снова жара». Ее стиль подражает повторяющимся, устоявшимся культурным особенностям, в которых «поток мысли делится на короткие предложения». «Прислушайтесь», пишет она, sv_smolenskaya 11.10.24 в 18:19 0	+6
	и, если прислушаться, то эта случайная жизнь начинает бурлить в самом сердце деревни, которая тысячи лет смотрела на африканское побережье взглядом вечного и аристократичного терпения. Но как это сказать (когда возвращаешься из яркого света) испанской крестьянке, которая приглашает пройти в комнату, где стоят лилии и лежит постиранное белье, которая улыбается и выглядывает в окно, как будто она тоже вот так выглядывала тысячу лет? sv_smolenskaya 12.10.24 в 18:04 0
	Говоря о «крестьянке», Вулф прибегает к известным стереотипам об испанской закостенелости и ассоциаций с Африкой. К концу эссе, дав художественное описание поездки на ослах, которое они с Леонардо совершили в горах Сьерра-Невада, она представляет группу наездников верхом на «зверях» и рассуждает о том, что «удивительно, но, кажется, будто они едут по Англии, странствуя целый день сотни лет назад», метафорически перемещая эту «вечную» иностранную цивилизацию на английскую землю.18 sv_smolenskaya 12.10.24 в 18:17 0	+5
	Вулф больше не ездила в Испанию, но она размышляла о понятиях испанской общепризнанной необузданности в другом произведении — «Флаш» (1933), ее пародию на биографический очерк, написанный от лица спаниеля Браунингов. Она шутливо начинает работу с этимологии слова «спаниель», производного от «Испании». sv_smolenskaya 12.10.24 в 18:27 0	+6
	Происхождение самого слова [«Испания»] неизвестно. Миллионы лет назад страна, которая сейчас называется Испания, тревожно бурлила в закваске мироздания. Некоторые историки говорят, что, когда карфагеняне высадились в Испании, обычные солдаты хором закричали: «Span! Span! (Спан! Спан!)» — ... что на карфагенском языке означает «кролик». ... [Однако] [другие] ученые утверждают, что слово Hispania (Хиспаниа) не имеет никакого отношения к карфагенскому слову span (спан). Hispania (Хиспаниа) происходит от баскского слова españa (исп. Испания), означая край или границу. [И еще другие] собиратели древностей отстаивают теорию, что, как любовник называет свою любовницу монстром или обезьяной, так испанцы называли любимых собак скрюченными или горбатыми (для слова españa (исп. Испания) можно взять такие же значения).19 sv_smolenskaya 12.10.24 в 18:46 0	+2
	Данные понятия о варварской, первобытной Испании, «края или границы» Европы с «резким» языком, застывшей и вечной, «неистовой», «опустошенной» и «скрюченной», однако яркой, никогда не упоминаются современными политиками. Страна не вызывала у Вулф того страха или ужаса, как фашистские режимы в Италии и Германии, когда она бывала в этих странах; Испания неизменна, нация без государства, и оставалась бы такой до тех пор, пока на ее образцовое правительство от левых сил не напали фашисты. sv_smolenskaya 12.10.24 в 19:08 0	+3