Модернизм и Новая Испания: 48. Speaking for Spain, Misreading Ortega, p.192-197

Оглавление

Сбросить всё

Английский оригинал	Перевод на русский
Сожалеем, но текст оригинала доступен только зарегистрированным пользователям.	Голос в поддержку Испании, неправильное понимание Ортеги sv_smolenskaya 14.11.24 в 08:57 0	+3
	В конце 1920-х годов Ортега обрел международную славу благодаря работе в Revista de Occidente и публикациям в иностранных журналах и стал известен как культурный посол страны, которая начала перемещаться к центру с задворок британского и европейского восприятия. В 1929 году Генри Херд, редактор журнала Realist, подметил это значение роли Ортеги в просьбе о сотрудничестве: sv_smolenskaya 14.11.24 в 16:51 0	+2
	Сеньор Антонио Маричалар уведомил нас, что можно обратиться к вам: мы просим вас написать статью о текущем положении в Испании[,] ... обзор современной жизни после периода диктаторства. Безусловно, вы знаете, что англичане часто намного лучше информированы, что происходит в северной и центральной Европе, чем в южной ее части. Именно поэтому исключительно важно, чтобы они узнали обо всех событиях в латинских странах от авторитетного источника.8 sv_smolenskaya 14.11.24 в 18:12 0	+5
	Херд надеется, что Ортега сумеет объединить раздробленность Европы, которую и сам философ стремился преодолеть. Отклик на трактат Ортеги «La rebelión de la masas» [«Восстание масс», 1930] в Европе и Америках был не сравним ни с одной работой испанских писателей за последние десятилетия. Достаточно быстро появились серии переводов его книг на английский: «Современная тема» в 1931 году, «Восстание масс» в 1932 году, «История как система» в 1935 году и «Бесхребетная Испания» в 1937 году. Ортега взбудоражил английских интеллектуалов и писателей. В 1932 году с ним встретился Г. Дж. Уэллс и после прочтения «Восстания» написал роман «Облик грядущего» (1933) — проектирующий будущее, в котором английский и испанский становятся взаимозаменяемыми языками — посвященный «Хосе Ортега-и-Гассету/Explorador (исп., исследователю)». sv_smolenskaya 14.11.24 в 18:37 0	+7
	На следующий год Ортегу пригласили читать лекции Годкина в Гарвардском университете (он отказался), преподавать вместе с Федерико де Онисом в Университете Колумбия (он принял приглашение, но не мог поехать из-за болезни) и писать статьи в различные англоязычные журналы и газеты.9 Однако то, что он стал популярен именно в это время, — не стало случайностью. Практически в это же время, в 1931 году, выборы Второй Республики привлекли внимание по всему миру и дали повод множеству комментариев — положительных и отрицательных — в различных английских средствах массовой информации. sv_smolenskaya 15.11.24 в 10:53 0	+8
	Поскольку большинство читателей за пределами Испании воспринимали Ортегу как единственного современного, хорошо известного испанского деятеля, то его связали с новым правительством, что, собственно, было небезосновательно. Он возглавлял интеллектуальное сообщество того, что, многие надеялись, станет европейской Новой Испанией, которую он задумал, и ходили слухи, что он отклонил предложение стать первым президентом Республики. Ортега согласился выступать в роли уполномоченного лица в Леоне и состоять в правительственной комиссии по международным отношениям, однако когда выяснилось, насколько сильно новое правительство рабочих будет придерживаться левых взглядов, Ортега помогать отказался. Там, где молодое поколение руководителей видело перспективы в развитии анархизма и трудовых синдикатах, Ортега усматривал опасные и саморазрушительные сообщества с властью «большевиков».10 sv_smolenskaya 15.11.24 в 11:16 0	+9
	Ответы Ортеге о его прореспубликанской позиции, полученные от нескольких ведущих британских журналов разных политических направлений, показывают, что они с трудом понимали «Испанию», которую олицетворял философ. Лондонская газета Times, которая, в общем, была критически настроена к Республике, начала с бо́льшим интересом наблюдать за политической жизнью Ортеги в Испании в надежде показать его консервативную сторону: что он придерживается более умеренных, проевропейских взглядов по отношению к Республике. Газета называла Ортегу «пророком Республики» и иногда «философом Республики».11 sv_smolenskaya 15.11.24 в 16:56 0	+5
	К тому же она цитировала его чаще, чем других деятелей, которые были более лояльны к правящей коалиции. Но, начиная с 1933 года, когда раскол между Ортегой и Республикой стал очевиден даже для иностранных наблюдателей, газета оставила эти нелепые попытки и стала редко упоминать Ортегу, отмечая только его антифашизм и утрату иллюзий по отношению к правительству. English Review — будучи теперь журналом правых убеждений, который даже ратовал за возвращение диктатуры Примо де Риверы — относился к Ортеге менее благосклонно и настаивал на том, что его работы поддерживают новое правительство. Журнал заявил о надежде, что Республика «не добавит еще больше нестабильности Европе, поскольку испанский характер благосклонно принимает непродолжительные политические режимы и многочисленные изменения в правительстве, не всегда сопровождавшиеся кровопролитием».12 sv_smolenskaya 15.11.24 в 17:24 0	+6
	За этим заявлением последовала враждебно настроенная рецензия на «Восстание» Ортеги под названием «очень жалкий материал». Критик Чарльз Петри вновь использовал старые клише испанидада, чтобы сообщить о том, что испанский гений более не может предложить миру философов или политологов высшего ранга, и сеньор Ортега-и-Гассет, претендующий на обе эти ипостаси, явно не исключение из этого правила. Его философия — типично испанская, то есть представляет собой слияние идей, взятых у мыслителей других наций, и облаченных в риторическую форму. Воспринимая изначально испанскую гибридность как недостаток, он приравнивает ошибки Ортеги к ошибкам нового правительства, это видно из его слов: «есть надежда, что вскоре произойдет восстание испанского народа против правительства сеньора Ортега-и-Гассета и его друзей».13 sv_smolenskaya 15.11.24 в 17:57 0	+6
	Упоминание Петри работы «Восстание масс» указывает на еще одну причину неправильного понимания Ортеги в Англии. «La rebelión de las masas» (исп., «Восстание масс») публиковалась в Испании сериями в 1926-1929 годах, а сама книга вышла в 1930 году, за год до установления Второй Республики. Однако в Англии она появилась в 1932 году, что привело к ее отождествлению с новым правительством, иногда как критика взглядов нового левого государства, иногда как поддержка революции. sv_smolenskaya 15.11.24 в 18:16 0	+4
	(Трактат «Восстание» все еще неверно толковали и считали произведением преимущественно о подъеме популярных массовых культур, а не о критичном отношении к обывательскому режиму Примо де Риверы и новым размышлениям Ортеги в отношении межгосударственного европеизма). В лево-центристском журнале New Statesman and Nation рецензия Сильвии Панкхёрст на «Восстание» оказалась самой верной с исторической точки зрения, отмечая, что поворотным моментом, объединившим интеллектуальные круги Испании в отношении Республики, многие считают статью Хосе Ортеги-и-Гассета — «Delenda est Monarchia» (исп., «Деленда — это монархия»). Ортега долгое время был [центристом среди] лидеро[в] республиканских интеллектуалов. sv_smolenskaya 16.11.24 в 10:15 0	+8
	Панкхёрст, однако, отмечает «горячность» Ортеги в «неприятии испанского синдикализма», которому «возможно удастся благодаря упорному, агрессивному росту подтолкнуть испанскую революцию на много шагов вперед по дороге к новому социальному порядку, о чем так мечтал высокоученый Хосе Ортега». Она пишет, что «Восстание» представляет «большевизм и фашизм» как две стороны одной варварской медали в современной Европе, и Ортега «осуждает» обе стороны, рассматривая их как «деградирующие, типичные движения толпы». Тем не менее в конце Ортега «не предлагает нам новый социальный порядок, новый идеализм, новую надежду», пишет она, а скорее «настаивает на объединении Европы в огромное предприятие, чтобы вдохновить европейцев и вызвать желание управлять миром, [чтобы сделать Европу] великим национальным государством».14 sv_smolenskaya 17.11.24 в 13:20 0	+2
	В 1930-х годах журнал Criterion продолжал лояльно относится к творчеству Ортеги. Антонио Маричалар, будучи главным испанским голосом журнала, написал в первые дни Республики, что «в последние несколько месяцев практически невозможно говорить о литературной жизни в Испании, не связывая ее с миром политики». И по мнению Маричалара, «коллективную» волю Испании лучше всего сейчас представляет Ортега. Он объясняет, почему Ортега и другие интеллектуалы изменили своим прежним идеалам философской беспристрастности и приняли «участие в политике», поддерживая Республику: в отличие от Гитлера и Муссолини, которые заставляли интеллектуалов идти на службу, испанский диктатор «выслал Унамуно, посадил в тюрьму Мараньона и спровоцировал враждебность у Ортеги-и-Гассета, Менендеса Пидаля и других». sv_smolenskaya 17.11.24 в 17:20 0	+8
	Немного преувеличивая, Маричалар утверждает, что, в свою очередь, Ортега «безоговорочно» приложил все свое ораторское и философское «умение на пользу Республики»; он «постоянно воздействует на историю и политику своими новыми теориями; его сильный и агрессивный стиль провоцирует обсуждения, восхваление и протест». Более того, Республика «отсылает писателей в качестве послов: Рамона Переса де Айала — в Лондон, Сальвадора де Мадарьягу — в Нью Йорк, Америко Кастро — в Берлин, ... Рикардо Баеза — в Сантьяго ... [и Луиса] де Сулуэта — [в] Ватикан».15 Таким образом Маричалар сближает Ортегу и Республику, подчеркивая интернационалистские и проинтеллектуальные элементы нового государства.16 sv_smolenskaya 17.11.24 в 17:34 0	+6
	В Испании основные убеждения Ортеги, даже когда он сменил свой кастильский централизм в пользу провинциальной автономии, не произвели ожидаемого результата в Республике, а жестокий антиклерикализм правительства привел его в ужас. Он отказался от должности заместителя, распустил свою группу помощи Республике и, как пишет Энтони Кэрриган, «ушел из государства, в создании которого он играл важную роль».17 Ортега написал, что с 1933 года действия Республики стали «самой серьезной проблемой в моей жизни, которая до сих пор была едина с судьбой моей страны».18 Младшие помощники Ортеги, в основном, продолжили поддерживать Республику, хотя Маричалар, тоже разочарованный в правительстве, непродолжительное время настаивал, чтобы Ортега присоединился к арьергардной католической группе, поддерживающей повстанцев.19 sv_smolenskaya 17.11.24 в 17:56 0	+3
	Отчаяние философа еще более усилилось, когда Хосе Антонио Примо де Ривера, сын прежнего диктатора, основывая Фалангу, утверждал, что пользовался лекцией Ортеги «Старая и новая политика»; когда брат Ортеги, Эдуардо, республиканская личность, едва избежал гибели при попытке фашистской Фаланги убить его бомбой; и, в конце концов, когда его сыновья присоединились к повстанцам в начале войны.20 Эмиграция казалась единственным выходом, и он отказался от приглашений поехать в Америки и остался в Европе. Во время поездки он странствовал — все время в полном здравии — по Франции, Голландии, Аргентине и Португалии. sv_smolenskaya 17.11.24 в 18:07 0	+6
	На вопрос о своем отношении к гражданской войне от многочисленных европейских СМИ Ортега отвечал, указывая лишь свою непоколебимую антифашистскую позицию и выражая готовность оказывать минимальную поддержку Республике. В 1938 году в своей последней статье в Criterion Маричалар не говорит ни слова о войне, а вместо этого защищает «идеи и верования Хосе Ортеги-и-Гассета», заявляя, что его учитель остается «лидером европейской цивилизации».21 sv_smolenskaya 17.11.24 в 18:24 0	+7
	Наконец, в середине войны в Испании Ортега направляет свое внимание непосредственно на Англию. И в 1938 году философ добавляет специальный «эпилог для англичан» к новому изданию «Восстания масс». Он пишет, что англичане, «в истории которых практически нет серьезных ошибок, совершают сейчас самую огромную», следуя примеру своего правительства в политике невмешательства по отношению к Испании. Некоторое время Ортега свято верил «в европейскую миссию английского народа», однако, к сожалению, теперь этот народ добивался «разобщения» Европы — действительно безысходной «участи мира». sv_smolenskaya 18.11.24 в 11:06 0	+9
	Англичане живут на отдельном острове, пишет Ортега, и поэтому они приняли «радикальное решение, что не хотят слышать испанское мнение, которое могло бы прояснить вопросы», подобные его собственным, или «принять его во внимание только после искажения».22 Сделав самое эмоциональное в своей карьере заявление, Ортега объявляет, что «самое главное ... [он] действительно хочет взаимодействовать [с англичанами] в преобразовании Европы». sv_smolenskaya 18.11.24 в 11:15 0	+9
	Повторяя призыв, с которого он начал Revista de Occidente, Ортега говорит о «космополитизме» Просвещения, который «противоположен [современному] "интернационализму". Его подпитывает не устранение национальных различий, а, скорее, интерес к ним — не исключение, а их интеграция».23 После эпилога он редко возвращался к англоязычным периодическим изданиям в своем эссе «О пацифизме» (1938) в британском журнале Nineteenth Century. Он вновь заявляет о своей вере в «сообщество европейцев, которое состоит не только из европейцев, а, например, англичан, немцев или испанцев», и которое хочет самого лучшего для других.24 Но с победой Франко исчезла возможность для Испании войти в европейское пространство, а к ней он стремился долгие годы, и британские читатели все реже и реже стали наблюдать за Ортегой и Испанией. sv_smolenskaya 18.11.24 в 11:36 0	+8