Modernism and the New Spain Britain,Cosmopolitan Europe,and Literary History/ Gayle Rogers / Модернизм и Новая Испания: 28. Marichalar’s Spanish Joyce, p.99 -103

Испанский Джойс Маричалара

Lana_Yush 19.12.24 в 16:26

Когда Ортега запустил журнал Revista de Occidente, Маричалар только что завершил учёбу и начал писать литературную критику. Его отец, человек с широкими социальными связями и покровитель искусств, отправил образцы работ сына нескольким ведущим деятелям Испании, от директора мадридского музея Прадо до Мигеля де Унамуно.35 Хосе Ортега Мунилья, отец Хосе Ортеги-и-Гассета и влиятельный издатель, был впечатлен работами и выразил желание ознакомиться с другими работами. Он писал, что работы молодого Маричалара несут в себе «отпечаток плодотворного и изящного ума», способного успешно продвигать новое поколение испанских авторов.

Lana_Yush 20.12.24 в 17:03

Однако он предупредил скороспелого ученого, влюбленного в зарубежную литературу, о необходимости изучать испанскую классику и больше времени посвящать толкованию произведений родной литературы.36 Вскоре рецензии и статьи Маричалара о различных литературных традициях начали появляться в приложении к еженедельному журналу об искусстве Los Lunes de El Imparcial (исп. ‘Понедельники газеты Эль Эмпарсиаль’ — прим. перевод.) в 1920 году. Это привело его сначала к знакомству с Ортегой, чьи «Размышления о Дон Кихоте» для него открыли многие дороги в критике, а затем и с Валери Ларбо, который побудил его написать о Джойсе.

Lana_Yush 20.12.24 в 17:10

Ларбо, также хорошо знакомый исследователям творчества Джойса своими переводами и лекциями об «Улиссе» в Париже, в более широком смысле был выдающимся и разносторонним «проводником и посредником» среди «космополитического духовенства» по всей «интеллектуальной карте» Европы. Паскаль Казанова поясняет, что подобно ведущему «валютному брокеру… [в] мире литературы» он из Парижа предвидел «пришествие небольшого, космополитичного, просвещенного общества, которое заставило бы замолчать национальные предрассудки, признавая и способствуя свободному распространению великих произведений авангардной литературы со всего мира».37

Lana_Yush 20.12.24 в 17:17

Он представил себе «аристократию, открытую всем... [по всей] стране Европе» с центром в Париже, как это мысленно себе рисовал Виктор Гюго до него.38 Этот утопический идеал и привел Ларбо в Испанию,где он перевёл на французский язык и неустанно продвигал произведения Рамона, Габриэля Миро и других авторов, и где завязал дружеские отношения с Ортегой, Маричаларом, Альфонсо Реесом и вошел в их круг в надежде укрепить «сотрудничество и "взаимопонимание" между Испанией и Францией (пер. с французского)».39 Он верил, что европейская литература будет заново выстроена по новым осям: Ирландия, Испания и Франция.40 Когда Маричалар отправил ему несколько выпусков Índice, Ларбо увидела в них, что они явились очередным доказательством начавшегося «великого возрождения испанской литературы».41 Как только он узнал, что его лекции об «Улиссе» появятся в первом выпуске Criterion, Ларбо написал Маричалару, призывая его присоединиться к международному критическому диалогу о Джойсе.

Lana_Yush 20.12.24 в 17:26

Маричалар, которому не было еще и 30, внезапно оказался вовлечён в динамичный мир литературной критики, переводов и научных исследований, который основался в Париже, ведущихся вокруг самого знаменитого автора Европы. Как показали исследования, как «Полиглот Джойс» Патрика О'Нила и статьи в сборнике под редакцией Карен Р. Лоуренс «Транскультурный Джойс», творчество Джойса стало общим текстом для наднациональных литературных практик, выходящее за национальные границы, с помощью которого деятели вроде Маричалара могли плодотворно взаимодействовать с коллегами со всего континента. Постколониальной взгляд Джойса на Ирландию и Европу позволил ему занять привилегированное место среди испано-европейских критиков в кругу Ортеги.

Lana_Yush 20.12.24 в 17:35

Там, где Джойс соединяет Ирландию с Испанией, пользуясь их общей историей отрыва от европейской культуры под натиском Британской империи, Маричалар связывает два направления модернистской мысли и литературы с окраин Европы, видя общую обязанность ирландцев и испанцев перестроить свои национальные культуры в послевоенный период. В Джойсе Маричалар увидел образец ирландской приспособляемости, подходящей испанской концепции Ортеги: он заметил аналогию между утверждениями Ларбо о том, что «Улисс» сделал для европеизации Ирландии, и культурной политикой Ортеги, направленной на формирование «малой Европы».

Lana_Yush 20.12.24 в 18:00

Успех Джойса как писателя, который прибыл с окраин континента, чтобы изменить ирландскую и европейскую литературу, был многообещающим. Его иконоборчество и ощущение, что «национальное» было «полезной выдумкой», которая шла рука об руку со взглядами буржуазии, выраженной в литературе реализма XIX века, также находили отклик у поколения испанских писателей, ищущих художественные модели, которые бы отошли от наследованных национальных форм (OCPW 118). Подобно Элиоту в издании Criterion, Ортега был готов использовать имя Джойса в качестве средства расширения своей программы культурной политики, пользуясь своими начинаниями в области критики. Но из-за общего климата в стране, установившегося с правлением Примо де Риверы после сентября 1923 года, ввоз книг Джойса, заклейменных в Англии, Ирландии и Америке как богохульные и порнографические, был очень рискованным.

Lana_Yush 20.12.24 в 18:09

В Испании произведения Джойса получили отклик не так быстро, как в остальной части западной Европы, как пишут джойсоведы.42 Каталонский журнал под названием La Revista (не связанный с Ортегой) публиковал короткие заметки о Джойсе, в 1920 году Эзра Паунд упоминает его в издании Hermes, а Дуглас Голдринг говорит о схожести его стиля со стилем Пикассо и Александра Архипенко 1921–1922 годов.43 Сам Маричалар кратко обсудил работы Джойса в очерке о Ларбо и в статье о Прусте (обе статьи вышли в 1922 году). В 1923 году в издании España Энрике Диес-Канедо написал, что среди современных ирландских писателей Йейтс и Шоу представляют собой наиболее яркие таланты современности, а Джойс является талантом будущего; вместе они задают «щекотливый вопрос: возможно ли развить национальную литературу, не имея собственного языка».44

Lana_Yush 20.12.24 в 18:15

Однако публикация работы Маричалара «Джеймс Джойс в своем лабиринте» как свидетельство постоянного взаимодействия с Джойсом стала переломным моментом в испанской критической мысли в послевоенной европейской литературе. Можно предположить, что критик считал возможным разработать правильный язык и сохранить необходимую дистанцию, чтобы воспринять творчество Джойса, избежав таким образом цензуры диктаторского режима. Это эссе осторожно продвинуло Джойса как автора, который пренебрег эстетическими рамками национальной парадигмы, но не высказывающего открытой критики в отношении институциональных или религиозных структур.

Lana_Yush 20.12.24 в 18:18

Эссе «Джеймс Джойс в его лабиринте» стоит первым в выпуске Revista de Occidente, в котором также представлены статьи о Сервантесе, Кеведо и Асорине, создавая материальные сопоставления, которые помещают испанских писателей, как прошлых, так и современных, в европейский контекст Джойса, и наоборот. В качестве отправной точки эссе взята импрессионистическая сцена в Париже, где тихим вечером к книжному магазину Сильвии Бич на улице Одеон подъезжает элегантный «Роллс-Ройс». Гламурная женщина, «самая элегантная герцогиня Парижа», прибыла под покровом ночи и тумана, чтобы заполучить экземпляр скандального, контрабандного романа, на обложке которого «престижные [инициалы] J. J. точно соответствуют R. R., красующимся на сверкающей решётке автомобиля с ястребиным обликом.

Lana_Yush 20.12.24 в 18:37

Джеймс Джойс: "Роллс-Ройс"». Маричалар продолжает, пересказывая легенды о лордах, которые, подобно современным Дон Кихотам, продавали свои земли, чтобы купить по томику «Улисса», или о студентах, которые провели четыре дня в кровати без еды, чтобы скопить денег на книгу.45 Маричалар отмечает, что, улавливая ощущения волнения и опасности, редкости и эксклюзива, которые окружали роман в первые годы своего появления, подобные сцены являются порождением нашего времени, не порождением сказок. «Скандал, стиль и критика» слились вокруг имени Джойса, «ирландского автора, нашего современника», который принадлежит цепочке «величайших литературных маяков» Европы, которая начинается с испанца (что удивительно, не Сервантеса): «Кальдерона, Шекспира, Данте, Гёте и Джойса» (приложение, страница 210).

Lana_Yush 20.12.24 в 18:38

Маричалар добавляет, что необходимо прояснить «туманную легенду» скандала и бесчестия, связанных с именем Джойса. Лаконично дав биографию автора, он обращается к битве Джойса с королевской цензурой, которой подвергся рассказ «День плюща в зале заседаний», и приходит к выводу, что «неизвестный покупатель», конфисковавший и сжегший весь первый тираж сборника рассказов «Дублинцы» (сохранив один экземпляр), действовал по «побуждению наивысшей власти». Точно так же он документирует «безжалостное преследование» произведений Джойса в статье «Американский пуританизм» издания Little Review, а также запрет и изъятие экземпляров романа в Ирландии, Англии и Соединенных Штатах (приложение, страницы 211, 212).

Lana_Yush 20.12.24 в 18:56

Маричалар вопрошает, «что побудило с таким горьким упорством преследовать творчество Джойса? Разумеется, это не безнравственность и не чрезмерные вольности. Подобные вещи в его книгах отсутствуют, и было бы ошибкой искать в них дешёвые, греховные ощущения». На самом деле то, что Джойс трактует в якобы «скандальной» манере, в каком-нибудь медицинском тексте трактуется «без стыда», ибо он написан с научными целями. Маричалар делает вывод, что «причиной этих преследований Джойса стали откровенность формулировок и желание передать действительность с абсолютной правдивостью», и, что критики ошибочно приняли его за подражателя реалистов, а не за новаторского авангардиста (212).

Lana_Yush 20.12.24 в 18:58

Соответственно, Маричалар характеризует Джойса как модель отвержденного авангардиста, которого Ортега описал в книге «Дегуманизация искусства». Его литература «не просто подстраивается под мимолетные пристрастия непостоянной, склонной к снобизму публики», а скорее принадлежит к кругу писателей, собравшихся вокруг издания Revista de Occidente и более широкого наднационального авангардного движения, в котором они принимают участие (210). Маричалар считает, что решение Джойса уйти в добровольную ссылку подобно поездкам Ортеги в Германию для философской Bildung прокладывает маршрут для тех интеллектуальных связей, которые Испания должна установить с новой Европой.

Lana_Yush 20.12.24 в 20:42

Он перемещается между автором и его творением, рассматривая альтер-эго Джойса, Стивена Дедала, «монстра в своем же собственном лабиринте» (здесь обыгрывается испанское слово monstruo, которое означает ‘монстр’,‘гигант’ или ‘странный гений’) как фигура, повлиявшая на европейское становление Ирландии (219). «Очарованный Европой», Стивен-Джойс выходит за границы своего «рождения, образования, национальной принадлежности», следуя своему «истинному зову — патриотизму изгнанника», сохраняя при этом «составляющие элементы» своей родины, создавая «несозданное сознание своего народа» (213). Таким образом, никогда полностью не отказывается от своей ирландской идентичности, но интегрирует ее в свой европейский образ.

Lana_Yush 20.12.24 в 21:20

Прослеживая странствия Джойса по континенту, Маричалар высказывает предположение, ошибочно выдавая желаемое за действительное, что автор провел какое-то время в Мадриде.46 Обращаясь к «Улиссу», он ставит роман Джойса в один ряд в работами Достоевского, Пруста, Гончарова, Уолдо Франка и Доминика Брага, которых он рассматривает как критиков декаданса и создателей «психологического романа» (214). Их стилистическая неторопливость переосмысляет понятия художественного времени и динамики повествования (кинезиса), а роман Джойса, по мнению Маричалара, в особенности обладает «интенсивной документальной ценностью, необходимой современной чувствительности», поскольку время, необходимое на ее прочтение, равно времени, которое бы заняли события, случись они на самом деле.

Lana_Yush 20.12.24 в 21:28

Одновременно с такими утверждениями о «научной» природе Улисса, Маричалар на протяжении всего своего эссе утверждает, что Джойса, преданного католика, поняли неправильно, поскольку «нравоучительные сообщества Северной Америки его осудили», а его творчество «снискало разумное одобрение со стороны некоторых представителей католической ортодоксии его страны». Он пишет, что самая лучшая критическая статья о романе «Портрет художника в юности», безусловно, появилась в Dublin Review, издаваемом ирландским духовенством. Более того, «несмотря на то, что закоснелый пуританизм клеймит Джойса как порнографического писателя, его коллеги видят в нем "иезуита"» (212).

Lana_Yush 20.12.24 в 21:53

Используя этот многогранный образ «преследования», Маричалар причисляет Джойса, получившего, как Ортега, иезуитское образование, к мыслителям литературно-философской традиции, которая особенно объединяет двух противоречивых иезуитских испанцев-казуистов — Томаса Санчеса, автора работ XVI века на тему брака и лжи, и Антонио Эскобара-и-Мендозу, теолога XVII века, труды которого о морали подверглись критике со стороны Паскаля и других. Позже Маричалар связывает радикальный религиозный темперамент Джойса с характером иезуита Падре Франсиско Суареса из Гранады, томиста XVI века, упомянутого в романе «Портрет художника в юности».

Lana_Yush 20.12.24 в 22:07

Сила этих упоминаний становится очевидной, когда Маричалар выдвигает мнение, что за преследования Джойса следует винить скорее глубоко укоренившиеся в протестантских странах антикатолические предрассудки, нежели «ереси» автора. Благосклонность Маричалара к нраву Джойса, похоже, не касалась его личности, — поскольку он сам был благочестивым католиком — скорее, являлась эстетическим принципом, который мог находить баланс между пользованием свободой художественного самовыражения и риском столкнуться с цензурой, под гнетом которой работали многие писатели-современники.

Lana_Yush 20.12.24 в 22:25

Наконец, он видит горгульи готического собора как идеальные символы католицизма Джойса: отталкивающие, но священные. Он пишет, что «своей дерзостью и грубостью работа Джойса показывает нам человека, покинутого и окоченевшего, поскольку это произведение и имеет христианские корни и охватывает миры возвышенные и гротескные». И хотя «долгие годы преследований и забвения сегодня уступили место моментам беспрецедентного признания», Джойс остается, подобно английскому поэту-католику Франсису Томпсону, «гонимым сначала угнетателями, позже поклонниками, но всегда — милостью Божией», и напоминает тем самым «загнанного поэта» из книги Томпсона «Небесная гончая» (220).

Lana_Yush 20.12.24 в 22:36

Иными словами, в произведениях Джойса, как и в его собственной идентичности, существует постоянное напряжение между славой и преследованием, последовавшим за европейско-американской славой ирландского католика Джойса. Эти католические взаимосвязи не единственные, к которым обращается Маричалар, редактируя эссе «Джеймс Джойс в своем лабиринте», но также укрепляют связь между Испанией и Ирландией, которую он подчеркивает на протяжении всей своей работы.

Lana_Yush 20.12.24 в 22:42